Золоту – жизнь, человеку – смерть

– Украинский говорил вчера Ковалевскому, если полковник перейдет на сторону большевиков, то все монархисты исчезнут из города.

Ковалевский ответил:

– Настолько они его любили и уважали, настолько сегодня ненавидят.

– А может это игра, Вася, и он по-прежнему наш. Ведь он стоял вчера с Украинским на проверке перед солдатами на том месте, где спрятал оружие. Ему стоило только сказать – копайте подо мной и вы будете вооружены.

– А он промолчал?

– Да! Промолчал, хотя под землей лежит целый клад.

– Узнают его молодчики о его предательстве, подскажут, где оружие.

– Кто хоронил оружие, ушли дальше и откуда они, только Зарев знает.

– Коль он молчит, будут молчать и заревцы, они ему верят. Верят потому что он в час смертельной опасности всегда был в впереди, он для них – спаситель. Спаситель в том смысле, что не будь его, они бы до дому не дошли, остались бы в лесах. А что такое беглый солдат? Это волк, который все уничтожает, лишь бы насытить брюхо.

– Хватит, Вася, о Зареве, кто он мы знаем, а кто мы, это ему нужно сегодня знать позарез.

– Будем свой план готовить без анархистов, белоказаков, чехословаков и тем более монархистов, которые уже несколько раз продавали монарха.

– Вы надеетесь на чудо, дядя Леня?

– В душе нет, но мысли мои только этим заняты, только его спасением, даже во сне об этом думаю. А сегодня, что-то надломилось, пошатнулась вера, впервые задумался не о государевом спасении, а о своей семье.

– Когда я узнал, что Сергей Михайлович принял с Украинским дивизию, и увидел его перед красноармейцами, подумал: «Пришел последний час его императорского величества, он останется здесь покоиться в сырой земле, а мне придется скорее возвратиться в свою родную сторону».

– Вы что дядя, загрустили, сходите, в баню, выпейте сто граммов и восстановятся ваши силы.

– Моя душа чувствует обратное, я буду в бегах, а ты пойдешь с красноармейцами воевать.

– Вы правы, дядя Леня, наша цель не имеет надежды, все рухнуло.

– О чем ты говоришь, Вася?

– О царской семье, ее нет в доме, вчера вечером их перевезли в более надежное место. Даже нам, кто ухаживал за царской семьей, не велено было быть при ее отправке. Только комиссар знает, где царь с семьей.