У солдата есть невеста

Линии фронта в такие дни просто не существует. Ошметки разбитых немецких частей на левом берегу Днепра предоставлены сами себе. На дорогах их расстреливают с воздуха «бетоненбомберы» – советские штурмовики Ил?2 – и давят гусеницами «тридцатьчетверки». Предусмотрительные уходят бездорожьем, бросив всё. Они пробираются через овраги и ивняки, и самые везучие все-таки дойдут до Днепра, а самые-самые везучие даже переплывут реку.

Мой рассказ – о тех, кто дошел до Днепра. Но рассказ – не о войне, или, точнее, не совсем о ней.

Советская пресса некогда критиковала знаменитый роман Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда» за узкий взгляд на войну. Дескать, В. Некрасов смотрит на войну из-за бруствера окопа (впрочем, автор этого и не скрывал, этот факт вынесен в название книги!), далеко не глядит, в его книге недостаточно отражены стратегические, полководческие аспекты Сталинградской битвы. Так и есть: стратегические аспекты в замечательном романе В. Некрасова не отражены никак.

Он был командиром роты и писал о том, что относилось непосредственно к сфере его компетенции, о том, что он видел и слышал, находясь на передовой.

Автор рассказ «У солдата есть невеста» заходит в этом отношении дальше Некрасова и смотрит на вещи еще уже. Это взгляд на войну даже не из окопа и не через танковый триплекс. Это взгляд на войну, брошенный убегающим человеком через плечо. И война для него – уже не война как «продолжение политики», и не «управляемое движение техники и человеческих масс», а неуправляемая вселенская катастрофа, жертвой которой он может стать в любую минуту.

Герой моего рассказа – нетипичный «типичный немец» Второй мировой.

Зовут его Ганс, он не является нацистом-фанатиком, он хочет домой, в Германию – и это типично. Но он не блещет бравым сортирным юмором, не алчет шнапса, не ругает «этих болванов в штабах» и «этого бесноватого в Берлине». И это нетипично. Ганс достаточно далек от мифологического образа немецкого солдата, созданного современной литературой.

Да и от образа «настоящего немецкого солдата», настырно выстраиваемого немецкими мемуарами о войне (составляющих в настоящее время обширный пласт «фольк-истории») он далек тоже.

В общем, Ганс не похож на немецкого вояку. Хочется надеяться – тем и интересен.

* * *

Когда иваны взяли Харьков, Ганс понял: впереди у них еще одна невыносимая зима.

Раньше Ганс любил зиму.