Бетонная Луна. Вселенная Единения. Том 1

На столе всегда валялись папки, каждая из которых – нераскрытое преступление. Под стеклом его стола – газетные вырезки с информацией СМИ о раскрытых преступлениях. Я был убежден, что именно ему суждено стать будущим комиссаром полиции.

– Я вчера был на месте преступления с Ханком и Хайнцем. В Карбоне взорвали машину помощника депутата. Вот же работенка предстоит: никаких зацепок и улик! – не отвлекаясь от бумаг, промолвил он. – А мотив есть, и причем сразу у нескольких десятков человек.

Будучи очень умным, сообразительным человеком с аналитическим складом ума, Мориц постоянно над чем-то размышлял.

– А я был ночью с комиссаром в доках Рок-Порта. Психопат захватил заложников и держал их на складе. Райнхольд Вульф, слышал про такого? Среди заложников оказались родственники наших полицейских: Тома и Куно. Райнхольд взорвал здание со всеми заложниками и некоторыми полицейскими, проникшими внутрь, представляешь? Это было… жутко.

– Огонька ему в аду, – спокойно сказал Мориц. – Да, я уже в курсе.

Громко хлопнув дверью, в помещение вошел мой друг и напарник, детектив Хайнц Циммерманн – лучший из нас по физподготовке.

У Хайнца были короткие темные волосы, голубые глаза, острые черты лица. Он часто улыбался и шутил, разбавляя нашу напряженную работу своим специфическим юмором. Хайнц был очень добрым человеком и прекрасным другом.

– Привет, дружище, – поприветствовал он меня, расплываясь в улыбке. – Привет, Мориц!

– Привет.

Хайнц сел за свой стол – полную противоположность столу Морица.

– Какое-то говно! – психанул Хайнц.

– Не говори… – поддакнул Мориц, который уже несколько часов просматривал записи с камер видеонаблюдения. Нейросеть уже обработала записи, но Мориц всегда перепроверял все сам.

Я посмотрел на часы, затем открыл ящик стола, достал оттуда чашку и банку кофе.

Наконец с большим опозданием пришел детектив Ханк Бауэр, высокий, сильный молодой мужчина с длинными светлыми волосами, овальным лицом и открытым лбом. Он был мастером стрельбы из снайперской винтовки и таким же мастером в игре на гитаре. Ханк редко улыбался, но при этом любил пошутить. Ему, как и мне, уже стукнуло двадцать семь лет.

– Ты уже засыпаешь, что ли? – кивнув мне, спросил Ханк.

– Не без этого, – промолвил я, зевнув.