Время просить прощения

Колотили как раз такие же пленные, как и мы, а нужны они были для того, чтобы больше народа перевезти. Мы ж не трупы, битком вагон не набьешь. А тут в три яруса, да не лежа, а сидя плечом к плечу, нас набили столько, что сразу показалось, будто даже в бараке дышалось легче.

Нашлись тут, к сожалению, и уголовники. Эти сразу прибрали пару трёхъярусных стоек нар и выгнали сидящих. На нары забрались самые авторитетные блатные, в ногах у них пристроились шестерки. Сил ни у кого не было, поэтому никто не сопротивлялся.

Хорошее в этом было одно: меня не выкинули с нар, так как я находился в стороне, хотя еле сидел после удара по копчику.

Вагоны стучали колесами, а пленные внутри – зубами. Холод был какой-то уж очень суровый. Вроде и не зима, а поди ж ты, холодно – и баста, через щели в стенках вагона ветер продувал нас насквозь. Блатные еще раз показали характер: на второй день пути они начали собирать со всех теплые вещи, паханы замерзали, видите ли. Практически все бывшие солдаты получали по зубам и расставались со своими вещами.

У меня и так ничего не было, только штаны и гимнастерка, даже нательного нет, поэтому ничего и не взяли.

Возмутившихся было трое на весь вагон. Один выступил, к нему встали еще двое, а вот дальше… За них не вступился никто. Когда бандиты забивали насмерть наших недавних товарищей, им слова никто против не сказал. Боятся люди. Я тоже боялся. Старался вообще не смотреть ни на кого, замкнулся и вспоминал пытки у немцев, которые пережил в прошлый мой заход…

Выгружались мы под лай разъяренных собак и крики солдат.

То один пленный, то другой постоянно падали от ударов прикладом. Мне и тут повезло: я не тупил, а выполнял все быстро. Быстро выпрыгнул из вагона, быстро встал в строй и молчал как рыба об лед.

Было нас на этой станции ну очень много. Когда грузились, видели только то, что наших пихали в еще два вагона, а тут выгрузили весь эшелон. Народу… Не знаю, кажется, даже не одна тысяча. Повели нас толпой куда-то через поле, вдалеке виднелся лесок, удивило присутствие хорошей дороги.

Асфальта не было, но вымощена она была камнями так, что идти было легко.

– Где хоть мы, братцы? – донесся до меня тихий вопрос откуда-то спереди.

Конечно, другие мужики также интересуются тем, что происходит, только я молчу.

– На станции указатель был, вроде на польском надпись. Да и везли не так уж и долго. Наверняка у поляков, – ответил еще один голос.

– Так Польши ж нет! – включился в беседу третий.