Ведьзмарский лес

Никогда она не сможет сломать себя и смириться. Слова госпожи Пэрриг о лорде земель, намёки Фина, ласковые уговоры его отца колоколом звучали в ушах. На мгновенье она малодушно подумала о самоубийстве, а затем об убийстве будущего мужа. Так просто – вонзить кинжал по самую рукоять, когда он попытается получить её тело. И так сложно – решиться ударить живую плоть. Ни одного возможного выхода нет. Разрыв договора означал потерю земель. Согласие на брак – нечто настолько ужасное, что Ула и представить себе не могла.

Образ Дагдара Скоггарда разросся до чудовища невероятных размеров, нависая над маленькой Урсулой Бидгар.

– Не раздавишь, – тихо сказала Ула, переводя взгляд с туманного контура беседки на чёрные стволы яблонь за окном. – Я выстою, Скоггард. И докажу, что со мной нельзя так, как с другими. А если посмеешь, то убью. – Пальцы Улы всё ещё сжимали рукоять кинжала, будто питая его ненавистью.

Шею обожгло холодом. Маленькие иголочки впились в кожу, и Урсула выронила кинжал, прижала ладонь к неровно вздымающейся груди.

Ледяное прикосновение цепочки напомнило о существовании подарка отца. Столько всего произошло, что она и позабыла о безделушке, к которой привыкла с детства.

И тут другое событие заставило Улу прильнуть к стеклу. В свете луны между деревьями медленно шёл человек. Высота мешала разглядеть детали. Белая рубаха колыхалась от движений тела и ночного ветра, такие же белые штаны облепили босые ноги. Ула видела, как качает голые ветки яблонь. Высокая фигура слепо шагала в сторону моста.

– Ш-ш! – Подвеска не перестала мучить Улу холодом. Зашипев, леди Бидгар высвободила сверкающий листик из-под ночной рубашки.

Ясный серебристый свет отразился в стекле. Человек внизу развернулся к замку, а Ула отпрянула от окна. Нет, он не мог видеть её. Комната располагалась слишком высоко, но показалось, что внимание белого призрака привлекло сияние подвески. Отдышавшись, Урсула осторожно потянулась к окну, зажала в ладони украшение, скрывая отсвет. Фигура стояла напротив, и бледное лицо будто бы было запрокинуто вверх.

Ничего не разглядеть. Размытое пятно вместо человеческих черт, сочетание света и тьмы. Ула кусала губы от любопытства и страха. Луна, белый человек, сам сад – всё словно выплыло из иного, потустороннего мира, в который Урсула не верила.

18

Неизвестно, сколько бы продолжалось странное, почти осязаемое единение между Улой и человеком внизу, но опять же неожиданно в саду появилась собака.