Шип и хаос. Факультет отверженных

Она, заметно торопясь, ушла. Я сложила мятую промасленную бумагу и спросила:

– Лиль, где ты взял булочку? Кажется, декан говорил, что нельзя ходить туда, где учатся обычные студенты.

– Украл, – криво ухмыльнулся фейри.

Мне почудилось, что у Лиля покраснели кончики ушей, однако глаза задорно сияли. Он вполне был доволен собой и ничуть не стыдился. Ладно безродная девчонка, рождённая в «Весёлом кролике», стащит у торговца пару пирожков или связку колбасок. Но благородный фейри!

В красках представив похищение булочки красавцем фейри с внешностью и статью аристократа, я фыркнула:

– Вот так просто?!

– Непросто, – не скрывая гордости сообщил Лиль.

Лиль развёл руки в стороны, как бы прося прощение за дерзость.

– И тебя ни разу не раскрыли? – восхитилась я. – Эта…надсмотрщица Урса сказала, ты часто проделываешь подобные фокусы.

– Никто, кроме своих не видит нашей запретной магии, не отличает от обычных людей. Сама знаешь!

– Стихийники от этого бесятся, – весело согласилась я.

– Они привыкли всё держать под контролем. Незнание может быть опасным, поэтому маги Союза придумали метки и артефакты для проверок.

– Заклеймили нас, как скот!

Я наконец вздохнула полной грудью, почувствовав, что Лиль понимает меня с полуслова.

– Это страх перед непостижимым, Кирсти, а ещё алчность. Стихийники готовы на многое ради хаотита. За сто лет Союз земель стал единственным поставщиком этого ценного ресурса.

Лиль подошёл ближе и взял меня за руки. Я не стала сопротивляться, позволив ему это небольшую вольность. Я словно плыла в потоке тёплой и ласковой воды. Серебристые искорки медленно осыпались с белых волос Лиля и кружили в воздухе.

– Ты решил очаровать меня магией фейри? – не задумываясь, спросила я.

– Не предполагал. Пока… – тихо отозвался Лиль. – Пытаюсь найти ответ на загадку. Зачем ты здесь, Кирстен Шип?

– Хотела бы я знать, – в тон новому знакомому произнесла я. – Спроси у надменного декана.

Несколько секунд мы молча смотрели в глаза друг другу. Огонь дара магии хаоса горел сильно и ровно, сердца бились в унисон.