Свитки Серафима

Местный оболтус, погрузившийся в поиски мифического клада», – резюмировал Алексей, шагая по галерее.

В голове выстраивалась более или менее чёткая схема. «Сакральный дар» ищет наниматель Оксаны. Смуров занят поисками наследия предка-промышленника, а может быть и того же неканонического образа, существование которого не подтверждено. В памяти всплыл и безумец Никодим, пропавший в Светлом скиту. Он то, бедняга, что искал?

Так или иначе, всех интересовала библиотека.

Алексей усмехнулся:

«Всех, кроме Никодима, понятное дело.

И действительно, за небольшой отрезок времени, Алексею удалось уловить и страх женщины перед Смуровым, и наглую уверенность Витьки в собственной неуязвимости и безнаказанности.

Стало интересно мнение Борисыча. Уж кто-кто, а бывший мент должен знать немало грешков за подобным субъектом. Невольно историк всё глубже проникал в хитросплетение связей и событий городка.

У лестницы на первый этаж он притормозил. Странный потрёпанный мужичок, обещавший нанимателю Оксаны раритет, в своё время скрылся за ближайшей дверью. Алексей намеревался посмотреть список книг, доставшихся от его предка библиотеке. Так, почему бы не сделать это прямо теперь?

Табличка на двери сообщала, что Алексей не ошибся. Заведующий – Воробышев Геннадий Иванович – находился именно здесь.

Культурно постучав, дожидаться ответа Алексей не стал, резко рванув дверь на себя. Он уже был готов к противостоянию.

– Кто?! – недовольно пискнул Воробышев, подскочив в кресле: сухонькое, с мелкими чертами лицо сморщилось.

Обстоятельно разъяснив ситуацию, Алексей без приглашения сел. С заведующим требовалось проявлять напористость и твёрдость. Воробышев и со стороны показался ему изворотливым типом. Вот и сейчас, вначале вжавшись в кресло, он кашлянул, переложил пачку бумаг с одного края стола на другой, а затем внезапно выпрямился, будто стараясь стать больше в размерах.

– Вы из проверяющих органов? – повышая голос, переспросил заведующий. – Нет? Тогда я не обязан вам ничего показывать! Будь вы хоть самим доктором Лукашовым.

Взгляд маленьких глазок упирался Алексею в лицо, ощущался физически, со злобой сверля воображаемую дыру. Реакция Воробышева выглядела чрезмерно нервной.