Свитки Серафима

По двору провели лошадей в конюшню.

Мальчик забился в тёмный угол, что показался суше других. Все мысли покинули его, все чувства потерялись. Осталась только горькая обида на странника и весь мир. Никому Стёпка был не нужен. Лишь Лука пытался защитить его, но не смог. Странник оставил и забыл о мальчике. Он не чувствовал присутствия незнакомца, его тепла и защиты. Стёпка возненавидел странника, заставившего поверить в ложь. Это из-за него он стал таким одиноким и сидел в погребе.

Стёпка немного поплакал. Было жалко и себя, и икону жалко.

На стене красным заревом отражалось пламя костра, что с приходом темноты разожгли во дворе. Мальчишка сходил с ума, стоило представить, что горит лик странника, но тут же он повторял в тишине короткие, злые фразы.

– И пусть! Ты меня обманул! Ты виноват, что все умерли. Городище разорили из-за тебя.

Сердце Стёпки разрывалось между непонятной привязанностью к страннику и болью. Злые слова сменялись мольбою.

– Почему ты обманул меня? Помоги! Здесь холодно и темно.

Лучше бы я работал у кузнеца Угрюма. Ты сделал так, что городища больше нет, а теперь оставил.

Тяжёлая пустота заполнила душу Стёпки. Никто его не слышал. Погребённый под чувствами обиды и боли, он заснул тревожным сном, пока кто-то не стал трясти его за плечи.

– Вставай, тебе надо бежать.

Он с трудом разлепил дрожащие веки. Дядька Лука совал в руки тёплую одежду и узелок с едой.

– Беги, сынок. Ничего хорошего у тебя тут уже не получится. Отец Фёдор суров с отступниками, даже такими юными.

Погубят они тебя. Дар твой.

– А вы?

Стёпка понимал, чем грозит Луке такой поступок.

– Я справлюсь. Битый уже. Может это как раз то, что я должен сделать в жизни. Когда-то я отступил. Теперь искуплю грех. Наверное, и это было задумано странником, коль он свёл нас на пути.

– Не говори о нём, – насупился мальчонка, обидой полоснуло в груди. – Он оставил и предал меня. Заставил думать, что я виновен в смерти родных, а сам всё подстроил.

Богомаз обнял его, потрепал по светлой голове.

– Верь ему. Не нам знать, что ждёт впереди, и от какой опасности спасаемся через боль.

– Я рад, что его лик сгорел, – сквозь злые слёзы упрямился Стёпка.

Дядька Лука усмехнулся в бороду.

– Неправда твоя. Икона сокрыта в надёжном месте. А сгорела пустая доска. Но ни Иоанну, ни отцу Фёдору незачем об этом знать.

Стёпка и не думал, какой огромный камень давил на плечи и сердце. После слов иконописца сделалось легко и спокойно. Лик был спасён.