Искра твоей души

Возможно, Клариссе и нужна ведьма, раз она использовала Око мага, а место ведьмы среди себе подобных. В тебе древняя кровь, Тея. Эта кровь способна принять магию, но я лучше забуду, что у меня была дочь, чем смирюсь с твоим добровольным позором.

– Забудь, отец. Забудь о несчастной Доротее. Живите! Я буду верить, что у вас всё хорошо.

Я хотела подойти к нему, проститься, но папа одним взглядом остановил меня. Так лучше. Меньше боли…

Отец не вышел из дома, когда мы садились в экипаж. Я плохо помнила, как собиралась, перебирала гардероб, отбрасывая одну вещь за другой.

Мне ничего было не нужно. Я желала только одного – остаться в имении, вернуть собственную жизнь.

– Ты же навестишь нас?! Да, Тея?! – наперебой спрашивали меня братишки, а я бессовестно лгала им, обещая новую встречу. Я не знала, что меня ожидает завтра.

Мама стояла, поджав губы, и молчала. Нервные пальцы стянули уголки шали, наброшенной на узкие плечи. Глаза оставались сухи. Она никогда не перечила отцу и привыкла сохранять лицо достойной хозяйки дома при любых обстоятельствах.

Я разочаровала её. Это явно читалось на излишне спокойном лице.

Я снова и снова терзала себя. Стоило ли скрывать от отца правду? Ему всё равно пришлось бы отдать меня герцогине, но сейчас он обнял бы меня, а не делал вид, что его дочь умерла.

Что его ожидало потом? Безграничное чувство вины? Раздумья о правильности выбора?

Мне необходима была поддержка семьи, но я не хотела обрекать родных на страдания от мысли, что они позволили увезти дочь, обменяв на безбедную и спокойную жизнь.

Я пресекла в себе жалость и сомнения. Странная история отца о женщинах из рода Идрис никак не отозвалась в душе. Я забыла о ней тут же, поглощённая иными переживаниями.

Мы тряслись в экипаже, удаляясь от имения и моего прошлого. Кларисса перебирала бумаги, хмурилась, прикусив нижнюю губу. Я будто перестала для неё существовать. Зато Герата не спускала с меня внимательного взгляда. Казалось, я ощущаю его кожей. Я закрывала глаза, чтобы не видеть иссохшее лицо старухи, но продолжала внутренне дрожать.

Примерно через час пути снаружи послышались окрики и стук копыт. Экипаж приостановил ход.

– В чём дело?! – требовательным тоном поинтересовалась Кларисса.

Дверь с моей стороны распахнулась.

– Тея моя! Я забираю её с собой! – У Джудаса сорвался голос, и он шёпотом прохрипел последнее слово.

Конь беспокойно переступал с ноги на ногу и ходил ходуном под седоком.