Родственник из другой Вселенной

Легко, непринужденно, почти танцуя, он пробежал по ступенькам и подошел к трибуне.

Девушки, которых на удивление много было в этой специфической аудитории, невольно ахнули – какой красавец! Высокий, широкоплечий, стройный, как полубог. А лицо?! А лицо – Байрон, не меньше! Или Моцарт в минуты написания своего «Реквиема» или Шопен, или другой гений в миг творческого озарения. Прекрасное одухотворенное лицо, горящие вдохновением и энергией глаза. Такому трудно противостоять, такому трудно не верить.

– Я волнуюсь, профессор, и потому мои объяснения могут быть сбивчивыми и непонятными.

Прошу меня извинить.

– Ближе к делу. Уж как-нибудь поймем, – поторопил академик, ошарашенный невиданной беспардонностью и такой же привлекательностью слушателя.

–Теория инфляции как виртуальное умственное ухищрение вроде бы объяснила ряд противоречий, – начал незнакомец.

– Почему «вроде бы»? – запальчиво перебил его Кильчинский, тоже известный спорщик, – она объяснила многие результаты исследований и астрономических наблюдений.

– Да, эта теория объяснила многое, но далеко не все,¬ – спокойно продолжал новоявленный докладчик. Странно, но несмотря на свой внушительный рост, он все же неправдоподобно высоко возвышался над трибуной, словно она на глазах уменьшилась в размерах или сам докладчик неожиданно подрос на полметра. А тот чувствовал себя все уверенней. Аудитория слушала, как загипнотизированная. – Теория, например, не объясняет, почему скорость расширения Вселенной не уменьшается, чего следовало бы ожидать, исходя из вашей теории, а¬, наоборот, растет.

Она стыдливо умалчивает о том, что же было до Большого взрыва и что будет после того, как его волны окончательно затухнут. Теория Большого взрыва не объясняет удовлетворительно квантовых эффектов, которые должны возникать вблизи точки сингулярности и возникают-таки при взрыве сверхновой.

–Тогда, может, вы объясните нам, невеждам, суть этих эффектов?– с упором на «вы» спросил Кильчинский, всячески пытаясь противостоять обаянию незнакомца.

Однако, хотя в реплике академика все еще присутствовал сарказм, но уже не было ядовитости.

– Всего, конечно, я объяснить не смогу,¬ – быстро нашелся докладчик, – но все говорит о том, что понятие о сингулярности Вселенной является ложным и теория Большого взрыва нуждается в кардинальном переосмыслении.

– Даже так?! – академик победно посмотрел на проректора, призывая его в свидетели научного абсурда.