Квартира номер 24

Постояв на остановке минуты три, он сел на первый подъехавший троллейбус. На следующей остановке Виктор покинул салон и сел на скамейку. Затем аккуратно положил дипломат на скамейку рядом с собой. Сигарета отработанным движением перекочевала из пачки в рот, мелькнул огонёк зажигалки, и потекло ожидание.

Виктор позвонил. Затем ещё раз. А через минуту нажал на звонок в третий раз. Филимонов не отвечал.

– Неужели спит? – пробормотал Погодин себе под нос.

Четвёртый звонок, и снова тишина.

Виктор тихо выругался и закашлял.

Такого поворота событий он не предусмотрел. Этот ублюдок просто-напросто заснул, не досмотрев матча. Такого с Филимоновым никогда ещё не случалось, по крайней мере, в те дни, когда Погодин следил за ним. Опять Бог-убийца шутит свои невесёлые шутки?

Оставался всего один шанс на удачное окончание дела. Виктор, держа штык-нож в правой руке, взялся за ручку серой металлической двери и слегка потянул на себя. Дверь оказалось незапертой. Погодин сначала выдохнул с облегчением – ещё можно было закончить запланированное, но тут же замер, затаив дыхание.

«Что-то тут не так», – мелькнуло в голове. Раз всё шло наперекосяк, то и здесь должен быть какой-то подвох. Он достал нож и прислушался. В квартире раздавался голос комментатора и отдалённый гул толпы.

«Это ловушка, это ловушка, матерь божья, этот гад стоит за дверью и ждёт. Он раскусил меня».

Может быть, Филимонов заметил его в пивной. В конце концов, на суде у этого ублюдка было достаточно времени, чтобы запомнить его лицо.

А теперь решил поиграть со старым дураком в кошки-мышки.

Когда раздался крик комментатора «Гол!», Виктор встряхнулся. Он стоял в подъезде с ножом в руке и не мог решиться ни на один из возможных вариантов: он боялся зайти, но и не мог покинуть дом, не выполнив своей чёрной работы. Однако времени на сомнения не оставалось. В конце концов, решившись, он потянул дверь на себя, одновременно выкинув руку с ножом вперёд.

Лезвие вспороло пустоту. Виктор подался вперёд, потом с трудом поймал равновесие и остановился.

В коридоре никого не было. Простейшее, казалось бы, действие, а сердце стучало, как бешеное, и тряслись руки.

Он стоял, пытаясь прийти в себя. Двигаться вперёд сил не было. Виктор подумал, что если бы Филимонов сейчас проснулся и вышел в коридор, то он бы увидел полупарализованного старикана, не способного даже поднять нож. И когда Погодин уже подумал, что не сможет сойти с этого места, сердце сжалилось над ним и стало успокаиваться.