Стальной лабиринт

Устаревшая дешевка производства трайтаонского Предприятия по Трудовому Исправлению Злостных Вероотступников имени Добра хотя и сработала штатно, но спасти машину не смогла.

Кумулятивный пест прошил все слои брони, как тлеющая сигарета – шелковую сорочку, убил командира танка и, не останавливаясь на достигнутом, воспламенил оба бака жидкого пороха.

«Рахш» утонул в огненном торнадо.

Над саванной всходило медленное, малиново-красное солнце, похожее на оплывший флаг директории Ниппон.

По тропе из намертво засохшей грязи с отпечатками лап собаковидных белок шли четверо.

Высокий боец с левой рукой на перевязи – это был Субота.

За ним шагал командир, капитан Растов. По его осунувшемуся крупному лицу ручейком текла кровь. Она сочилась из раны, которую он сам не помнил, когда получил… Бинтовать и колоть обезболивающие капитан не стал, хотя Нина неоднократно на этом настаивала. Говорил, не больно и торопиться надо. Насчет «не больно» капитан, конечно, преувеличивал.

На плечо Растова опирался Фомин. Хотя ноги мехвода более-менее шагали, его глазные яблоки закатились под верхние веки, как у спящего или сильно пьяного. Но Растов не волновался, он знал: так действует сильный армейский анестетик «Контролируемый сон». Он вколол его мехводу сразу после боя.

Время от времени Растов останавливался, чтобы дать контуженому попить воды.

А Нина шла рядом с ним и почти непрерывно озирала окрестности в командирский бинокль Растова.

При самых оптимистических подсчетах до спасительного леса оставалось часов пять ходьбы.

Вдруг сзади послышался необычный повторяющийся звук, который заставил всех насторожиться, а Растова – усадить Фомина на землю.

«Клик-клик! Кл-лик. Клик-Клик. Клик!»

Субота здоровой рукой вынул из кобуры пистолет, а Растов – тот просто глянул в сторону раздражителя голодным медведем.

Карие глаза Нины панически округлились. Что еще за неведомая клик-клик-напасть?

Но напасть была ведомая.

– О-о, да это же старый гребанько Дзо! – радостно воскликнул Субота.

– Или лицо, на него похожее, – с несмелой улыбкой уточнила военюрист Белкина.

– Чориев, без вариантов, – подытожил Растов.

Только Фомин ничего не сказал. Потому что его сознание находилось в те минуты далеко-далеко, на осетровой ферме его родителей, возле города Астрахань, планета Земля.

Чориева было решено подождать.