Обитель Порока

Кристин, как и любой человек, получивший какую-то важную информацию о незнакомце при первом общении, посмотрела на молодого высокого парня другими глазами. Жером был атлетического склада, широкие плечи и узкий торс придавали его фигуре форму треугольника, который невольно покорял животные стороны сознания женщин. Слегка неопрятная борода в сочетании с черными кудрями и синими глазами производили приятное впечатление. Одежда только подчеркивала его особенность, черный плащ на бежевый вязаный свитер и коричневые ботинки выдавали его северное проживание, где было не так тепло, как здесь в райских краях южной Франции.

– Вы, наверное, недавно здесь работаете? Можно узнать ваше имя? – продолжил Жером.

– Кристин. Да, я только приступила к своим обязанностям.

– Я могу помочь вам. Давайте вместе посмотрим, как там моя любимая комната, а, если нужно, я помогу вам перестелить простыни.

Кристин открыла дверь перед новым гостем особняка Ганца. Жером взял два чемодана и всю дорогу до комнаты оценивающе смотрел на спину Кристин.

Новость о приезде любимого внука Ганца разлетелась тут же. Жером не появлялся в этом особняке уже больше пяти лет. Сейчас он был двадцатилетним окрепшим молодым человеком в самом рассвете своей юности. Больше всех новость о возращении Жерома затронула Тришу. Узнав о приезде своего первого мужчины, кухарка прервала готовку и быстренько отправилась переодеться в свое лучшее платье. Их связь с Жеромом была непродолжительной и запретной, хотя и подарила обоим первый откровенный опыт любви.

– А когда вернется мой любимой дедушка?

– Завтра с утра с комиссией.

– Ах, точно знаменитый автопробег по Лазурному берегу. Даже в Англии слышали об этом мероприятии.

– Вы прилетели из Лондона?

– Да, я имел несчастье учиться на адвоката и выкинуть из своей молодой жизни два года.

– Почему вы так говорите? Знания помогают развиваться, если бы у меня была возможность, я бы продолжила свое образование.

– А я помню вас.

– Простите?

– Да, кончено! Когда мне было пятнадцать лет, вы приходили к моему дедушке и просили у него какую-то картину.

– Да, как давно это было. Я хотела показать ее обычным детям, устроить выставку, но Ганц отказал мне.