Обитель Порока

Я сделаю все, чтобы ты больше никогда не плакала!

Кристин улыбнулась той улыбкой, которую способен разгадать только самый последний циник, а после еле уловимо отрицательно покачала головой.

– Это звучит очень по-детски, Стэфан. Ты очень милый мальчик, но как ты сможешь сдержать свое обещание? Ты хочешь, чтобы я никогда больше не плакала?

– Да, и я не понимаю, почему ты мне не веришь?

Кристин встала с кровати и посмотрела на Стэфана как на парня. Этот обжигающий взгляд заставил его сильно занервничать.

Кристин расстегнула две верхних пуговицы белой блузки, и теперь ее полуулыбка была способна увлечь любого за собой. Стэфан сидел как вкопанный, он столько раз себе это представлял, но воплотить мечты в жизнь задача не такая простая, как ему казалось вначале. Кристин присела рядом с покрасневшим парнем, невольно его молодой взгляд устремился на грудь. Кристин приблизилась к губам Стэфана на минимальное расстояние, так что он мог ощущать ее дыхание.

– Поцелуй меня.

Стэфан совершил резкий рывок к губам Кристин и, чмокнув ее, резко встал.

– Я хочу показать тебе кое-что, – сказал Стэфан.

Кристин застегнула пуговицы, вновь цинично улыбнулась и тоже встала с кровати.

– Видишь? Ты ребенок, я ценю твою помощь и твои чувства ко мне, но, к сожалению это телесная потребность, а не духовная.

– Телесная? Я думаю о тебе как о совершенной девушке, с которой не имею права быть. Я мучаю себя этим, но я не сдамся. Позволь мне показать тебе кое-что.

– Хорошо, если ты этого хочешь.

Стэфан привел свою любовь к незаконченному Мерседесу. Автомобиль выглядел совершенно, лишь отсутствие лобового стекла выдавало его незаконченность. Кристин с интересом осмотрела автомобиль.

– Ты собираешь его для Ганца?

– Сначала это было так, но сейчас это моя машина. Если я успею собрать ее до субботы, она станет моей.

– Но завтра уже Пятница.

– Я все успею. Николя мне говорил, что после автопробега эти автомобили можно выгодно продать на аукционе в Монако. И я продам ее.

Нам хватит этих денег, чтобы начать новую жизнь вдали от Ганца, этого особняка и всех его жителей.

– Я не могу бросить родителей.

– Мы можем взять их с собой.

– Это вновь звучит по-ребячески. И куда ты хочешь поехать? Чем мы там будем заниматься? Или ты не думал об этом. Твои порывы очень милы, но не более.

– Я не понимаю, чего ты хочешь?

– Я хочу свободы для себя и своих детей. Я хочу, чтобы Париж сменял Лондон за окном, когда этого захочется.