Высшая каста

Несломленный в немецком плену Брайко в лубянских застенках сдал маршала, а бывший кладовщик, которому Рюмин папиросами прижигал язык, подписал нужные показания.

Получив пестревшие бурыми потеками вымученные протоколы допросов, Сталин рассудил, что строить на таком материале процесс против обласканного народной молвой полководца – быть обвиненным в неправосудной расправе с неугодными военачальниками. «Что стоит Жуков без своих генералов, от которых он отрекся, не проронив ни слова в защиту боевых товарищей?» – размышлял генералиссимус.

План Абакумова сработал, маршал был спасен, Берия остался доволен.

Но несмотря на повышение, Рюмин понял, что его гадко используют, угадал расчет Абакумова и затаил обиду. Так получилось, что письмо Тимашук о врачах-вредителях Абакумов отписывал через Рюмина, вновь полагаясь на исполнительную глупость следователя. Сняв копию с письма, Миша стал выжидать момент, когда министр оступится, чтобы сделать все, чтобы он никогда не поднялся. Кровавая лава соперничества, должная смыть Абакумова, уже закипала в партийных недрах.

В пику Берии в МГБ действовала группа замминистра генерала Сергея Огольцова, замыкавшаяся на Жданова, который решил воспользоваться информацией о вербовке родственников первой жены Сталина агентами Еврейского антифашистского комитета. Именно Огольцов первым подал сигнал в Политбюро о «законспирированной группе врачей-вредителей». И именно Огольцову в обход Абакумова поручили допросить Михоэлса, воспользовавшись его поездкой в Минск.

Вечером 12 января 1948 года режиссера вместе с театроведом Голубевым пригласили на дачу к шефу госбезопасности Белоруссии Лаврентию Цанаве, куда уже прибыл из Москвы генерал Огольцов. Несмотря на то что Цанава своими карьерными успехами был обязан всесильному тезке, ему волею обстоятельств пришлось перейти в оппозицию к Берии. В 1947 году в Москве отпрыск Цанавы попался на изнасиловании. Прокуратура возбудила дело. Цанава-старший бросился к Берии, но тот, посчитав, что подобное заступничество может обернуться против него в глазах Сталина, решил не вступаться за юного подонка.

Тогда к Цанаве на выручку пришли враги. Соратник Берии ради спасения сына не побрезговал «дарами данайцев» и принял помощь от друга Жданова, секретаря ЦК Алексея Кузнецова, отвечавшего за партийный контроль силовых структур. Кузнецов вмешался, и дело закрыли. Но отныне генерал Цанава стал верным слугой Жданова.

Разговор на даче не пошел с самого начала.