Высшая каста

Держа в руках письмо Тимашук, министр государственной безопасности впервые почувствовал, как уходит из-под ног земля. Он оказался перед неразрешимым вопросом. Показать письмо Берии, который формально уже не являлся начальником министра, означало косвенно обвинить Лаврентия Павловича в заговоре, а самому стать неудобным свидетелем. Уничтожить записку, уже побывавшую не в одних руках, значит стать участником заговора, который рано или поздно раскроется. Оставался единственный выход, даже не выход, так, полумера, позволявшая хотя бы на время отвести от себя беду, – «не придать значения» доносу, спустив копию начальнику Лечсанупра Кремля Егорову, участвовавшему в лечении и Щербакова, и Жданова.

Дескать, сами кашу заварили, сами ее и расхлебывайте.

Глава 14. Мы не святые, но все может случиться

Мозгалевский проснулся в квартире на Воздвиженке, куда порой уединялся от мира. Стрелки стояли на начале десятого.

Оглядев себя в зеркале, он с удовольствием провел по волосам, прищурился и оскалил зубы.

Съежившись, залез под ледяной душ, прислушиваясь к каждой судороге своего настоящего тела. Поставил вариться кофе, немного подумав, все-таки плеснул в рюмку коньяка, включил телефон, обнаружив три пропущенных звонка от Красноперова, перезвонил.

– Горазд ты спать! – отозвалось на другом конце провода, голос Красноперова еле справлялся, сдерживая восторг. – Приезжай на Пречистенку, пообедаем, великие дела обсудим. Все наши подъедут. Давай там через час.

Прочитав ворчливое сообщение от жены и раздраженное от любовницы, Мозгалевский позвонил помощнице:

– Оль, отмени на сегодня все встречи.

Вызовы я на тебя переадресую, особо уважительные причины придумай сама.

Возле ресторана «Кому жить хорошо», что напротив кирпичных цехов «Красного Октября», охрана высаживала Блудова, на ходу ругавшегося с кем-то по телефону: «Ты передай, что я ему руки отрублю, будет крылышками махать, если он завтра не передаст все документы на объект».

В глубоких диванах уже нетерпеливо скучали Вика и Красноперов.

Друзья заговорщицки переглянулись и только потом обнялись.

– Странно все это, – не смог удержать улыбки Мозгалевский.

– Странно – это когда с похмелья башка не гудит, – улыбнулся навстречу Красноперов.

– Здравствуйте, господа. – К столу подошел управляющий рестораном, сияющий услужливой почтительностью, словно исходящей из самого сердца, и, дождавшись милости протянутых рук, добавил: – Очень рады видеть вас снова.