Без пощады

– Това-арищ капитан-лейтенант, не верите мне – спросите у старших по званию.

Но Меркулов меня не слушал. Его мысли уже неслись дальше. Причем в том самом направлении, которое я и предугадывал.

– Сколько клонов в охране лагеря? – отрывисто спросил он.

Меркулов вообще говорил отрывисто. Произносил два-три слова, а потом запинался на секунду – причем в самых неподходящих местах, из-за чего сбивались привычные русскому уху интонации. Например, свой вопрос он задал примерно так: «Сколько клонов в охране?..» Пауза и вроде бы конец вопроса.

А потом неожиданно, с повышением голоса: «…лагеря?»

– Не знаю. С виду цитадель рассчитана человек на сто – сто двадцать.

– Это я понял. Нужны точные цифры. Ты не пытался подсчитать число постов? Количество смен? Не следил, как часто меняются солдаты в дежурных нарядах?

– Как уследишь за ними, если большая часть – клонированные демы?

– Черт… Верно. А сколько офицеров?

– Человек десять. Но это ни о чем не говорит. Подразделение, которое нас охраняет, явно укомплектовано командным составом сверх штата.

Десяти человек офицеров хватило бы на три роты – если учитывать, что они обычно ставят на взводы не лейтенантов, а суперсержантов. А тут рота максимум одна. Кроме того – заотары.

– Какого черта?

– Наставники. Как вы могли заметить, нас здесь воспитывают. Их не меньше пяти. Еще минимум три заотара должны быть в любом конкордианском гарнизоне для проведения священнослужений. Это жрецы, эгбады, если выражаться точно.

– Мне плевать, эгбады они или трибады.

А сколько пленных в лагере?

– Сейчас – человек сто. Большая часть бараков законсервирована. Но если принять, что один барак вмещает минимум двадцать пять человек, то расчетная емкость лагеря составит… семьсот пятьдесят…

– Не важно. Меня интересует расклад сил на сегодня. С твоих слов выходит – один пленный на одного клона?

– Выходит, так.

– Хреново… Лучше бы пять на одного… И хорошо бы рядовых иметь побольше, а то офицеров подставлять под пулеметы жалко… Тут же все офицеры?

– Да.

Причем, за редкими исключениями, офицеры военфлота. Есть и несколько адмиралов. А вот рядовых, сержантов, старшин и мичманов нет.

– Разумно. Младший состав флота должны держать отдельно. И пехтуру отдельно. К земле поближе. – Меркулов почему-то хохотнул. – Что-нибудь про лагеря для рядовых слышал?

– Немного. Знаю только, что если всех офицеров нашего военфлота конкордианцы автоматически приравняли к пехлеванам, то рядовой состав – к демам.