Без пощады

Второй: через рапорт вышестоящему начальству. Третий: на дуэли с применением защитной одежды и холодного оружия установленных образцов. Рукоприкладство категорически запрещено! По отношению к младшему или равному по званию оно квалифицируется как превышение служебных полномочий. По отношению к старшему, в зависимости от ситуации, – как злостное хулиганство либо мятеж. Понятно?

– Так точно, товарищ капитан первого ранга! Разрешите обратиться?

– Да.

– Капитан-лейтенант Меркулов игнорировал ваши приказы и превысил служебные полномочия в отношении старшего лейтенанта Степашина! Своими действиями капитан-лейтенант Меркулов оскорбил честь мундира офицера российского военфлота!

– Возможно, – кивнул Гладкий.

 – Но вопрос об оскорблении чести мундира должен решать товарищеский суд, а не распоясавшийся младший лейтенант. В любом случае вы были не правы, Пушкин. Потрудитесь извиниться перед капитан-лейтенантом Меркуловым!

К нашему разговору, который теперь велся в полный голос, прислушивался весь барак.

Не исключая и Меркулова.

– Товарищ каперанг, разрешите?.. – сказал он. Лева-Осназ больше не держал его, капитан-лейтенант подошел к нам.

– Да.

– Я так понял, фамилия этого товарища Пушкин?

– Да.

– Не Александр, случайно? – Меркулов усмехнулся.

– Именно так. – Гладкий кивнул. В уголках его губ тоже вильнула хвостиком улыбка.

Я понял: грозовые тучи рассеялись. И позволил себе встрять в разговор капитанов:

– Отчество мое Ричардович.

Не Сергеевич.

– Как ты догадался?! Именно это я и хотел спросить! – хохотнул капитан-лейтенант. – Ну а меня зовут Богдан Меркулов. Как раз Сергеевич. Будем знакомы.

С этими словами капитан-лейтенант протянул мне свою квадратную, поперек себя шире ладонь с невообразимо толстыми пальцами. Я, чуть замешкавшись, ответил на рукопожатие. (На самом деле это тоже против правил: капитаны не подают руки малознакомым младшим офицерам.)

– Извините, товарищ капитан-лейтенант, что я вас… – поспешил сказать я, косясь на нахмурившегося Гладкого.

 – Что я допустил в отношении вас неуставные действия! Неадекватно оценил ситуацию, каюсь.

– Брось, – отрезал Меркулов. – Молодец, удар хороший. В ушах звенит… Все, забыли. Но, товарищ капитан первого ранга, – это он уже Гладкому, – все-таки скажу вам откровенно: пусть я десять раз грубиян, а в этой дыре засиживаться не собираюсь. И никому не рекомендую.