Весёлые пилюли смехотерапии

Воздух в банке должен быть свежим, как поцелуй семнадцатилетней красавицы, как легкое дыхание ребенка. Вы целовали кого-нибудь в семнадцать лет, Новелла Оголтеевна? Вы не позволяли…понимаю…вы учились…м-да…чтож, тоже очень похвальное занятие. Я вам сочувствую. Можно тогда придумать другое сравнение. Банк – это водяная лилия, она увядает через пять минут после того, как ее сорвут. Банк увядает сразу после первого неплатежа или после первого ухода недовольного клиента. А клиент оценивает банк не по уставному фонду и активам, а, в первую голову, по запаху, который источает банк.

А у вас что? Зашел, а мне навстречу чесночный запах, аромат дешевых цветочных духов, запах тучных потных тел.

– Временные трудности, Соломон Моисеевич, не все в нашей власти.

– Милая моя Новелла, разрешите мне такую вольность в мои восемьдесят лет, банк – это учреждение, которое по определению не должно иметь трудностей. Если у него временные трудности – это гоплык, амба, каюк, кранты.

– Соломон Моисеевич, завтра все будет в норме.

Приходите, кладите свои денежки в наш банк, мы их сохраним и умножим.

– Какой процент вы даете на депозит?

– Двадцать, а по валюте десять. А на такую сумму, как у вас, мы дадим даже двенадцать, в порядке исключения.

– Новелла Оголтеевна, скажите, вы перешли в банк после сокращения в горисполкоме?

– А откуда вам это известно?

– Старому еврею все известно – на то он старый еврей. Известно даже то, что хороший банк – это банк, где за депозит платят пять процентов и меньше.

– Вы меня не понимаете, Соломон Моисеевич. Я же хочу, как лучше.

– Хотел бы я так вас не понимать, как я вас понимаю, Новелла Оголтеевна. Я всю жизнь прожил часовщиком, а мой прапрадед был банкиром, и дед был банкиром, и отец некоторое время был банкиром, а потом стал часовщиком, потому что, копуша, опоздал на пароход, что уходил из Одессы в Марсель.

–Откуда же у вас такие деньги, Соломон Моисеевич?

– В Нью-Йорке умер дядя моего дяди. Тот первый дядя успел-таки на тот пароход из Одессы….

вы меня поняли? Если вам придет перевод из Манхеттен Чейз банка, то это будет от моего дяди. Может, даже завтра, почему нет? Но только если у вас воздух будет посвежее.

На следующий день Циля вернулась веселой.

– Папа, – сказала она, – ты не представляешь, какой гембель был сегодня в банке. И как мы себе удивились. Мыли, драили все подряд. Кондиционер исправили. Правда, до меня свежий воздух по– прежнему доходит через Степаниду, но все-таки доходит.