Весёлые пилюли смехотерапии – 2

– Вот и дерзай, наигрывай. Сейчас репетируем сцену. В эпизоде, значит, герой получает коварный удар в спину. Это его подкашивает, он падает, он страдает, и не столько от физических, сколько от душевных мук: он не ожидал такой подлости, такого коварства. И когда? В минуту, когда все решается в жизни героя: здоровье, работа, место в жизни, результат тяжких многолетних трудов. Ну, Дрюцкий, падай…

– Доски, Клавдий Митрофанович. Жестко.

– Я тебе дам– жестко! Падай, говорю.

– Ну падаю, лежу.

–…гну.Тебе сказано: как подкошенный…

– Подстелите хоть что-нибудь.

Больно же.

– Садитесь, Дрюцкий. Как там у Высоцкого? «Он сказал: капитан, никогда ты не будешь майором…». Васьков, на сцену. Тебя сзади саданули по ногам. Ты падаешь. Изобрази.

Васков неуклюже падает.

– Не верю! Ну кто же так падает, Васьков, с переломанной ногой? Прогнулся в позвоночнике, замер на секунду, широко раскинул руки, как будто ты обнимаешь земной шар в предсмертном прощании. И…всей массой рухнул на пол, то есть на землю. Пошел.

Второй дубль.

Васьков падает более картинно.

– Нет, нет и еще раз нет. Где экспрессия, где невыразимое страдание на лице? Ничего этого нет, а без этого душевного потрясения, зритель опять скажет: не верю. Кто у нас еще в запасе? Вышкварка. Помню, помню. У вас нечто подобное было, и вы мне тогда понравились. Подойдите ко мне, повторим этот момент. Падайте.

Вышкварка с грохотом падает.

– Не верю. Не-ве-рю. Вы падаете физически. Физически вам больно. Но где сверхзадача, где новое прочтение ситуации? Вы должны показать в этом кусочке жизни крах всех надежд, абсурдность дальнейшего существования.

Еще раз, не думайте о теле, торжествует дух, дух этот страдает. Так, значительно лучше, Эдик. Только заключительную фазу усиль. Ты еще не на земле, ты вот-вот коснешься ее, но уже спрашиваешь своего противника: и ты, Брут? Обязательно спрашивай. И получив положительный ответ, обращаешься глазами к небу, к верховному судие, мол, он меня ударил, но я его прощаю, ибо он не ведал, что творил, а вы, как судия, уж решайте, как его наказать по всей строгости законов высших.

– Клавдий Митрофанович…так это, значит, я его прощаю? Он меня в спину…на землю…а я его прощаю? Но это выше моих сил, я могу сорваться!

–Да-да, ты его прощаешь. В этом весь смысл этой мизансцены. Зрители оценивают твое благородство, они многократно усиливают твою немую мольбу к Судие. И Судия внимает твоему призыву достойно наказать за содеянное.

Еще раз пройдем этот кусок.