Петр Алексеевич и Алексей Петрович. Исторический роман. Книга вторая

Князь трудился каждодневно, плодотворно, однако не любил и не мог работать до изнеможения, до тяжелого поту, до последней усталости, когда человек падает чуть ли ни замертво и спит беспробудно. Ничего чрезмерного Василий Васильевич не переносил, а потому всегда оставался при ком-то, кто сими качествами владел. Князь мог дать дельный совет, но никогда не исполнял его сам, ежели то было сопряжено с крайней опасностью или с тяжелым трудом и лишениями. Такие люди в разбойничьей шайке всегда стоят на атасе, а потом при дележе добычи терпеливо ждут, когда атаман кинет им что-то.

Может ли подобный человек возглавлять многотысячное войско, идущее на решительный приступ? Может ли войско рассчитывать на победу при таком воже? Сомнительно. Любовь, однако, не терпит доводов и доказательств. Царевна хотела поднять, возвеличить своего избранника в глазах народа да и в собственных глазах, тем самым укрепив свою власть. Для того требовалось немного: сделать князя воеводою в маленькой победоносной войне.

Ох уж та маленькая победоносная война! Хищная, злобная, хитрая ведьма, умеющая создать манящий мираж, увлекающий человека в бездну. Сколько великих и не очень великих людей и государств погубил в прошлом и погубит в будущем сей неуловимый, безжалостный призрак маленькой победоносной войны?!

По замыслу похода планировалось совершить нечто, подобное татарскому же набегу: придти, разбить крымское войско, разорить все, что можно, награбить и уйти, дабы впредь неповадно было нападать на русские земли безнаказанно.

Поскребли по сусекам, нашли необходимые деньги, собрали огромное войско: стрельцов, дворянское ополчение, наемных солдат – и вручили все то Василию Васильевичу Голицыну – кому же еще?!

Конечно, был здесь и политический расчет. Софья не хотела доверять огромное войско чужому человеку, помня урок Хованского, который, управляя стрельцами, бесчинствовал на Москве и угрожал сам себя поставить на царство.

Но уму непостижимо, как мог такой опытный политик, как Голицын, согласиться на сей авантюрный шаг? От посольских дел, от разговоров с европейскими дипломатами, от сибаритских дворцовых удобств перейти к тяжкой, потной, опасной ратной службе!

Видно, хмельное зелье любви, да все та же надежда на маленькую победоносную войну сыграли главную роль в его расчетах. Но ведь даже такую войну надобно готовить.