Мертвый Инквизитор 3. Бездна Фанмира

На его месте мог оказаться убежденный фанатик или, и того хуже, действительно святой праведник, желающий добра каждой травинке и букашке – вот тогда мне бы пришлось туго.

– Увы, – притворно вздохнул я, – Амалия оказалась бессильна перед болотной напастью.

– Или ты, дитя мое, была недостаточно искренна в своих молитвах…

– Или недостаточно щедра в своих пожертвованиях, – впервые за все время разговора вмешался второй жрец, Малициус.

Он, к слову, принадлежал к неизвестной мне конфессии. Был священник одет в темно-серую рясу, подпоясанную чем-то вроде колючей проволоки, и совершенно лыс, если не считать татуировку тернового венца вокруг головы.

Судя по иронии в его голосе, к Амалитам он относился без особого уважения. И что-то мне подсказывало, что именно он – самый опасный в этой парочке.

– Мне кажется, что в этом виноват жрец, проводивший обряд. Его словам не доставало твердости, а в глазах не сияло пламя уверенности. А в вас… в ваших глазах я вижу…

Я знаю, что из меня паршивый актер, но бюст четвертого размера (это все платье!) и мой жаркий шепот (неуклюжая попытка имитировать женский голос) с лихвой компенсировали этот недостаток.

Вы получили 20 единиц урона (Свет)!

– Именно, не хватило огня и твердости… Эй, трактирщик! – повернулся Кандий, – В твоей убогой харчевне есть свободные комнаты?

Сейчас этот боров думал о чем угодно, но только не о поисках зомби, за которым святые отцы и прибыли в Холмогорье на хвосте Бука и его компании. Сняв две комнаты, отец Кандий напомнил, что в любое время дня и ночи – и особенно ночи – он готов лично исцелить меня от всех хворей и недугов нынешних и будущих.

Напоминал он об этом почему-то шепотом, склонившись к моему уху и не убирая руки с талии, отчего получаемый мной от его ауры урон удвоился. Как бы мне копыта здесь не отбросить!

К счастью, игровые условности были на моей стороне – не нужно было делать лишних движений, чтобы использовать предметы, лежащие в слотах быстрого доступа. Кликнув на иконку Змеевики, я вздохнул с облегчением – хотя бы частично регенерация перекроет входящий урон.

– Вы! – голос Малициуса был похож на треск сухого хвороста под ногами, – Эту озабоченную свинью вы, может, и обвели вокруг пальца, но со мной этот номер не пройдет! – смотрел он при этом почему-то на Стенчивого, наверное, потому, что тот был самый крупный во всей честной компании.

– Святой отец. Коллега. Друг… Не стоит так усердствовать, даже не отдохнув с дороги.