Мертвый Инквизитор 2. Боги Фанмира

Там, в трактире с символичным названием «Мертвая тишина» у меня была должна состояться встреча с человеком, который занимался «внешними связями» – обеспечивал доставку информации между реалом и Фанмиром тем, кто такой возможности был лишен…

Разумеется, я и не ждал, что мне удастся спокойно пройти через Трущобы, не привлекая внимания. Собственно, на это и был расчет при выборе места встречи: человек при деньгах или достаточном количестве сторонников не испытывал бы здесь никаких неудобств.

А вот на что рассчитывать немому жрецу двенадцатого уровня – кстати, повышение я получил, едва покинул дом Лурьери, – да еще и нежити? Разумным вариантом было напялить на себя лохмотья, взять в руки кружку и прикинуться нищим побирушкой-калекой. С таких и спрос мал, и имидж мне к лицу. В смысле – с моей мертвяцкой рожей на такую роль и грим никакой не нужен. Но и на солидного клиента, понятное дело, в таком виде я уже не буду похож.

Поэтому я решил вырядиться не в нищего, а… в жреца!

Свернул на тихую улочку позади рынка, отыскал груду никому не нужных бесхозных ящиков и принялся творить. Смастерил из пары досочек внушительных размеров крест, второй, чуть поменьше, примотал к спине Дохли, которая не оценила подарок по достоинству и попыталась содрать с себя, обтирая бока об угол дома.

Подпоясавшись веревкой и нацепив на шею рабский ошейник, я двинулся в Трущобы, сопровождаемый Дохлей.

Здесь кривые улочки разительно отличались от того, что мне доводилось видеть в основной части города: вдоль дороги шла канава, наполненная грязной водой, по которой нескончаемым потоком плыл мусор, тут и там виднелись неизменные мусорные кучи, за которые дрались крысы с котами или псы с воронами, и повсюду грязь – много грязи! Ну и нищие – куда уж без них. Создавалось ощущение, что они были декорациями и подпирали глиняные бока невзрачных лачуг, настолько их лохмотья и грязные лица сливались с окружающей обстановкой.

– Подайте святой Амалии ради! – бросилась мне наперерез сгорбленная фигура, позвякивая мелочью в жестяной кружке.

– Покайся и отринь земное, приди под длань моего господина, ибо ничто земное не вечно, – затянул я, отмахиваясь крестом от попрошайки, словно дубиной.

Тот сперва злобно зашипел, но, глянув мой класс и расу, испуганно замахал руками и отшатнулся.