Киевский лабиринт

– Отчего вы так решили? – насторожился полковник.

– Эту часть ассигнации ему выдали еще за границей. Вероятно, тот второй не из его круга. Своим незачем устраивать этот шпионский цирк. Ведь эту половинку, скорее всего, оторвали здесь и отвезли за границу. Революционерам такие премудрости чужды. Так бывает, когда сводят людей из совершенно разных организаций, либо… если резидент отправляется на встречу с агентом.

– Ого, куда вы клоните! – покачал головой начальник жандармского управления.

 – Если это так, то придется связываться с военной контрразведкой… Хотя, я полагаю, дело останется у нас. Убитый – политический преступник. Однако спасибо вам, Клим Пантелеевич, за помощь. – Он протянул трость. – Вот ваше грозное оружие. Возвращаю. Для следствия оно никакого значения не имеет. Я приказал, чтобы его отмыли от крови.

– Благодарю.

– Однако я обязан спросить, имеется ли у вас разрешение на трость с потаенным кинжалом? Вам, должно быть, известно, что согласно статье двести восемнадцатой «Свода Уставов о предупреждении и пресечении преступлений» «запрещается всем и каждому: первое – носить оружие, кроме тех, кому закон то дозволяет или предписывает, и второе – носить трости со встроенными в них потаенными кинжалами, клинками и другими орудиями».

– Разрешение на «браунинг» и трость я могу вам представить. Они находятся среди моих вещей в доме господина Могилевского.

– В этом нет надобности. Достаточно вашего слова. Простите за дотошность, но я не мог не задать вам этого вопроса.

Вас доставят на нашем автомобиле. Не обессудьте, если что-то не так…

– Нет-нет, я не в претензии. Позвольте откланяться. Дома, наверное, переживают.

Когда Ардашев уже подошел к двери, полковник окликнул его:

– А все-таки, Клим Пантелеевич, если вы еще не уедете в Петроград, можем ли мы рассчитывать на вашу помощь хотя бы советом?

– Безусловно.

– Ловлю на слове, – улыбнулся Шредель.

– Ах да, простите, – повернулся Ардашев, – чуть не забыл: купюра-то фальшивая.

– То есть как? – воскликнул ротмистр.

– Серия у нее «KR» вместо «КЯ». Латинских букв на наших ассигнациях не бывает. Честь имею, господа.

8. Букет из ассигнаций

27 мая 1916 г., пятница

I

Баронесса Мария Константиновна Красицкая чувствовала себя теперь на двадцать лет моложе, то есть, шестнадцатилетней. Ровно столько ей было, когда она первый раз влюбилась.