Черная магнолия

– Это, господа, случилось в августе. В то время я был учителем словесности у нас в Костроме. Подсобрал я деньжонок и отправился на воды. Так случилось, что поселился я тогда в той же самой гостинице, что и наш великий писатель. Виделись с ним на завтраках, раскланивались и как-то незаметно, можно сказать, подружились. Помню, стоим вдвоем перед Курзалом, а поодаль мадам – сущий ангел; на поводке у нее – мопс. Антон Павлович посмотрел на нее и как-то задумчиво произнес: «Дама с мопсом». А я и говорю: «Дама с собачкой звучит как-то интересней».

– А какую же гостиницу выбрал Чехов? – осведомился адвокат.

– Жили мы с ним в «Гранд-отеле». Вечерами ходили на симфонический оркестр, который играл на площадке у Курзала. Он потом встретил там каких-то знакомых артистов, и они уехали на охоту в горы. Вот уж название запамятовал, какое-то туземное, не наше…

– Может, Бермамыт? – подсказал Нижегородцев.

– Да-да, именно так!

– Послушайте, Ярополк Святославович, – восхищенно вымолвил присяжный поверенный.

– Видите ли, – вмешался доктор, – Клим Пантелеевич писатель и драматург. Две его пьесы поставил наш ставропольский театр.

– Так что ж вы раньше молчали! – вскинув руки, обрадовался Сорокопятов. – Нам сам Бог велел познакомиться! А где вы печатались?

– Мои рассказы выходили отдельной книжкой у Суворина, но тираж был невелик.

– И как, позвольте узнать, ваше литературное прозвище?

– Побединцев, Клим Побединцев.

– Нет, к сожалению, не слышал. Но это ничего… А книжечки, случаем, не найдется?

– С собой нет, но если хотите, я вам позже вышлю.

– Непременно. Но, быть может, в магазине у Синани найдется экземпляр, – предположил Сорокопятов. – Вот уж непременно попрошу у вас автограф!

– Ох, и разбередили вы душу мою грешную «рюмочками» да «груздочками», – пробалагурил Нижегородцев, – мочи нет! Так что позвольте, господа, пригласить вас отметить знакомство в ресторане.

– Лучшим, бесспорно, является ресторация при гостинице «Россия», но ведь пост…

– Ах да, виноват, господа, – стушевался Нижегородцев. – Но ничего, надеюсь, мы еще наверстаем.

– Ну и грешники мы с вами Николай Петрович, – допивая содержимое бокала, выговорил Клим Пантелеевич.