Империя. Оружие Владык

Флагман старался не реагировать на обращенные в его сторону ядовитые взгляды отца, по крайней мере открыто. Он не понимал, никогда не понимал, чем заслужил столь сильное презрение со стороны родителя, особенно если брать в расчет то, что двух других детей Каливар практически «носил на руках».

Ответив адмиралу самодовольной ухмылкой, Давид сосредоточился на приближающейся Луне, а также на множестве кораблей-«птеродактилей», летящих по тому же маршруту, что и они.

Но не только это поразило Флагмана.

Как только их «птеродактиль» приблизился к поверхности Луны настолько, что можно было разглядеть горы и кратеры, его взору предстала огромная и абсолютно ровная посадочная площадка, большую часть которой занимал гигантский раздвижной люк, откуда медленно поднималось, то, что превышало размером даже крупный имперский крейсер.

– «Щит возмездия» – это корабль? – вслух догадался Давид.

– Именно так, – ответил ему сидящий рядом, Старейшина.

– Но как? Когда вы его построили? Где вы взяли материал для изготовления двигателей, способных входить в тоннели? – продолжал задавать вопросы Флагман, в то время как его взгляд был практически «прикован» к тянущимся на сотни метров двигательным гондолам и возвышающемуся над ними многопалубному корпусу, напоминающему сильно раздутый, чуть заостренный спереди, цилиндр, сплошь увешанный пушками и орудиями, словно иголками морской еж.

– Совсем скоро ты все узнаешь, – с грустью в голосе ответил правитель города.

Окинув Старейшину пристальным взглядом, Давид замолчал и стал ожидать посадки.

Глава 9

Проснувшись на широкой, мягкой постели, Амонис сладко потянулся. Этим утром жизнь ему казалась особенно радостной и приятной. Никуда не хотелось спешить, ни о чем не хотелось думать. Все сомнения и размышления о смысле жизни и о Стихиях не только отошли на задний план, а даже практически полностью стерлись теплыми солнечными лучами, ласкавшими его обнаженное тело через неплотно задвинутые занавески.

Набрав полную грудь свежего утреннего воздуха, Верховный зарас улыбнулся своему отражению, взирающему на него с большого зеркала, закрепленного над кроватью. Ощущение счастья переполняло Амониса: последние сутки он провел так, как хотел, позабыв о том, что он не на Зарине, и игнорируя чопорные правила Правящего дома.

Еще раз потянувшись, он посмотрел на четверых, сладко спавших вокруг него, красавиц.