Империя. Оружие Владык

– Время Турала, – ответила она.

– Что это значит? – спросил принц.

– Во Вселенной есть странствующая раса, считающая себя божествами. В прошлый их приход наша Галактика чудом выжила. А теперь приближается новый приход, более жестокий… – хозяйка джарда замолчала, но тут же продолжила вновь, – на подготовку к новой битве у нас ушли века, но может случиться, что этого недостаточно.

– И что тогда? – спросил Николас.

– Тогда? – не поняла девочка.

– Если ваших усилий недостаточно, что случится тогда? – пояснил свой вопрос брат Императора.

– Твой сон сбудется, – просто ответила она.

– И это будет плохо для всех? – уточнил он и не дождавшись ответа продолжил, – так что можно сделать, дабы этого не произошло?

– Мы не знаем. Просто надеемся, что новое оружие нас не подведет. Но, если верить твоему виденью, перед лицом врага окажутся лишь Мастера…

– Те корабли принадлежат Мастерам? – спросил принц, в то время как его лицо осветилось догадкой, – получается, что Империю от Конфедерации защитили Мастера?

– Они защищали не Империю, они защищали тебя, – пояснила одна из сидящих у очага Стихия.

– Но как, почему?

– Довольно вопросов! – заявила хозяйка джарда, – тебе пора начинать свое обучение, Мастер. Враг может прийти в любой момент, и ты должен быть к этому готов.

*****************************************************************************

Погода снаружи шатра только ухудшилась: теперь к непрерывному, льющему сплошной стеной дождю прибавился яростный, ледяной ветер.

Девочку непогода не беспокоила, причем буквально: ветер не раздувал ее платье, а небо не уронило на ее голову ни одной капли дождя.

Легко скользя вперед, она то и дело останавливалась, чтобы подождать свалившегося в очередную лужу принца.

Чертыхаясь почем зря, брат Императора поднимался на разъезжающиеся ноги, чтобы спустя несколько мгновений вновь нырнуть в доходящую ему до щиколоток грязь.

Он не знал, куда и зачем они идут, но внутреннее чувство подсказывало Николасу, что нужно следовать воле кудрявой проводницы. Однако, сколь ни было сильно его внутреннее убеждение, в груди стремительно нарастало недовольство. С каждым шагом ему становилось сложнее идти. Он замерз и жутко злился на не испытывающую такого же, как он, дискомфорта, девочку.