Пути Звезднорожденных

Когда первая отчаянная попытка прорваться вылилась в бесконечно долгий звон мечей, в сопровождении которого расстались с жизнями трое Лорчей, двое Гамелинов и один-единственный Пелн, Орнумхониоры, не обронив ни одного лишнего слова, ударили своим гостеприимцам в спину.

Теперь рукопашная шла повсюду. Только Эльм-Оры, Ганантахониоры и Хевры, построившись в западном углу пиршественного зала угрожающим полукаре, предпочли не связывать свои судьбы ни с одной из сторон.

– Жабья кровь, что ж вы медлите?! – орал Герфегест, отводя своей импровизированной дубиной удар огромного вертела, на котором еще какой-то час назад подавали кабана.

– Да не будьте же трусами! – заклинал Герфегест трусливо жмущихся к стенам Эльм-Оров. – Конец нам – конец Алустралу!

Из-за насторожившегося ежа мечей глумливо прокукарекали.

– Петухи и есть! – пробасил один из Сильнейших Дома Лорчей, тучный Льяррин, сражавшийся по правую руку от Герфегеста.

Герфегест уже вконец измочалил свою дубину, но ничего даже отдаленно похожего на победу пока не предвиделось. И тем не менее Герфегест был уверен: победа будет за Гамелинами. Шавка может укусить медведя за задницу. Шавка может заставить медведя нервничать. Единственное, чего она не может, – так это съесть медведя.

Герфегест не понимал, на что рассчитывает Тай-Кевр. Из этого непонимания он поторопился заключить, что Тай-Кевр – просто спятивший недоумок, понадеявшийся на то, что все Дома поддержат его вероломное нападение.

Когда Герфегест уже окончательно уговорил себя, что у Пелнов нет никакого особого замысла, а грохот, принесенный ветром из гавани, – всего лишь первый на его памяти стихийный скальный обвал, пол под его ногами ухнул на два пальца вниз. А потом – на два пальца вверх.

– Дождались, тупоумные трусы?! – гневно бросил Герфегест в сторону неприсоединившихся.

Через несколько мгновений кричали почти все. Но крики эти потонули в нарастающем грохоте, который несся со стороны Миноговой Бухты.

22

Для них этот день выдался бесконечно долгим – всему виной было бездействие и напряженное ожидание. Не было еще и четырех часов пополудни, а им уже начало казаться, что они прозевали наступление ночи и рассвет нового дня. Оба были погружены в вязкое, дремотное безвременье.