SEX и демоны

С плеч спадал тяжелый, подбитый мехом, плащ, а лицо…

Странное дело, я смотрел на него, на гриву иссиня вороных волос, на идеально очерченный овал, на высокие скулы, и чувственные губы… но никак не мог объять его полностью. Мозаика рассыпалась, никак не складываясь в единую картину.

– Ты знаешь, что ты отмечен богами, малыш? – вновь прорезал тишину ее глубокий грудной голос.

Я попытался посмотреть ей в глаза, но спокойная сила, что плескалась в них, быстро заставила отвести взгляд.

– Ты бы не могла бы не называть меня «малыш»? – сказал я, подчиняясь какому-то внезапно прорезавшемуся протесту.

Богиня заинтересованно приподняла бровь.

– Но ведь ты действительно еще очень мал, Керо… Нельзя обижаться на правду.

Голос великой воительницы звучал нежно, по-матерински… хотя не было никакого сомнения, что он больше привык повелевать полками на поле битвы, чем вразумлять юного демона.

– Все равно, – упрямо повторил я и она улыбнулась.

– Что ж… Если ты так пожелаешь, о отмеченный богами!

– Богами? – тупо переспросил я и помимо воли обернулся на каменные изваяния Троицы и Одного.

– Да, но не ищи среди этих истуканов того, кто тебя коснулся. Ты отмечен иными богами. Даже Зог не может понять какими… А он… заметно старше и умнее нас.

В последней фразе прозвучала целая гамма чувств: сарказм, злость, обида… По-видимому, к Зогу у воительницы были сложные чувства.

– И что же это значит?

– Может, и ничего, а может, очень многое… Обычно, на всякий случай, мы истираем подобных смертных.

Черт подери… Прозвучало это сверхпугающе. Особенно из-за того, насколько спокойно это было сказано… Но в этих словах было и что-то еще. Тоска. Неимоверная и ужасающая. Безнадежная от своей неповоротности.

Я вновь попытался поднять взгляд, но эта чертова божественная яркость совершенно не давала разглядеть хоть что-то в идеально красивом лице.

– Можешь убрать это? Хочу увидеть тебя настоящую.

Богиня сразу поняла, о чем идет речь. В ее позе промелькнуло удивление и вдруг… она взмахнула рукой, стирая образ безупречной воительницы.

Она была немолода. Лет за сорок по человеческим меркам. Хотя, какие человеческие мерки могут быть применимы к богине?

Шрамы иссекли ее лицо также, как иссекли душу. Черные волосы с проседью уже не топорщились буйной гривой, глаза не полнились безбрежной силой.