Крысы в сапогах

 – Кивнул Гарен.

– Что теперь? – Спросил Азар, испуганно поглядывая на нож Сивого.

– Я тебе верю, булочник. Теперь ты берешь дочку, закрываешь лавку и валишь из города как можно быстрее и как можно дальше! Мои люди тебя проводят. Романтики свое слово держат! И не вздумай обращаться к стражникам за помощью… Надеюсь, ты не настолько наивен, чтобы думать, будто им есть до тебя хоть какое-то дело?

Азар судорожно сглотнул комок в горле и несколько раз кивнул.

– Только вот его надо вывести из дома незаметно. – Обратил на себя внимание Лейт.

– Ну, это уже твоя забота! Ты у нас мастер скрытности. – Ухмыльнулся Гарен, срезая путы с пленника.

Лейт тихо выругался.

– Мне нужно, чтобы ты отвлек Агеру.

– И как же я это сделаю? Она слишком умна.

– Не знаю. Бери вино и топай к ним. Скажи, что у меня живот прихватило, и я отправился в нужник. Только быстрее! Мы и так тут задержались.

Гарен, пожав плечами, схватил две бутылки вина и направился к выходу.

– Так вы меня не убьёте? – Не веря в свою удачу, спросил Азар.

– Ты за кого нас принимаешь, булочник?! – Делано удивился Лейт. – Романтики – порядочные люди… Порядочней только гвардейцы нашего Величества. Да и крыс у нас никаких нет. Посмотри, какой чистый подвал! Мы бы и пытать тебя не стали. Двигай на выход, и давай без фокусов.

Лейту пришлось выудить из под сапога нож и демонстративно покрутить им перед лицом купца. На всякий случай.

Азар медленно встал с холодного каменного пола. Лейт схватил его за шиворот, а нож приставил к пояснице.

– Идём и не искушай судьбу.

Спустя мгновение они выбрались из подвала и оказались во мраке просторной комнаты. Гарен предусмотрительно потушил светильники. Из зала доносился скрипучий голос Сивого и звонкий, как золотая крона, смех Агеры. Лейт с булочником замерли в темноте, нащупывая момент, когда можно будет пойти к выходу. Радовало, что Азар полностью покорился судьбе и даже не думал сопротивляться. Прошло еще немного времени, прежде чем Эгрон решил спеть свою любимую песню.

Оказавшись во дворе, Лейт почувствовал, как освежающий ветер коснулся его лица. Ночь окончательно расправилась с сумерками и теперь взирала на мир холодным безразличием мириад звезд.

Высокая стальная калитка была закрыта на проржавевшую щеколду и время от времени гуляла в петлях, мечтая вырваться на свободу.