Крысы в сапогах

Он, как и Лейт предпочитал однотонный цвет одежды. Ворот на крашенной в вишневый оттенок льняной рубахе был широко распахнут, открывая толстую золотую цепь с висящим на ней медальоном в форме двуручного меча. Это был отличительный знак мечника, человека, который много лет посвятил себя игре с клинком. Стряхнув с таких же вишневых штанов железную стружку, Сивый неторопливо встал и холодным взглядом уставился на приближающихся гостей.

Агера на ходу поправляла и приподнимала полы платья, а Лейт периодически позвякивал кандалами.

– Агера! Рад тебя видеть! – Сивый галантно поцеловал протянутую ему руку в перчатке. – Сколько воды утекло?

– Ох, Гарен, в этом деле я уже – моряк! – Ответила Агера и сделала шутливый реверанс.

– Лейт. – Кивнул Сивый. – Тебя я тоже рад видеть! Как тебе мои утяжелители?

– Как утопленнику. – Хмуро ответил юноша.

– Слабак. – Подытожил Гарен, но на его лице, напротив, было написано уважение.

Света в главной зале было в изобилии. Инклюсные светильники, развешанные по настенным канделябрам из меди, горели завораживающим пламенем. Камин весело и с хрустом поедал древесину, изредка выплевывая игривые искорки и даруя то прекрасное чувство уюта и безопасности, когда мы оказываемся в месте своего счастливого детства. Массивный стол из морёного дуба, расположенный неподалеку от каменного очага, казалось, трещал от веса различных яств и деликатесов.

В центре стола на огромной медной тарелке лежал запеченный на вертеле молочный поросенок. Над ним вился пар, а по бокам стекал горячий сок. Он так и ждал, когда Лейт отрежет от него жирный кусок и отправит его себе в рот. Также Эгрон не поскупился и в большую хрустальную вазу свалил местные фрукты: твердые красные яблоки в белую крапинку, гроздья винограда, сушенные финики и цитрусовые различных размеров и вкусов. Все было спелым и сочным. В фарфоровых плошках мерным цветом поблескивала черная икра, а неподалеку от нее в плетенной корзинке покоился свежий и хрустящий хлеб.

Эгрон сидел во главе стола и целеустремленно нарезал сыр. Рядом с его рукой стоял початый бокал вина, а в тарелке, перед ним, лежала обглоданная тушка перепелки. Видимо, отравление и переживания не сказались на аппетите старого вора.