Крысы в сапогах

Липли к нему лишь немногочисленные щипачи Нижнего города. Сегодня они были его свитой, а он их королем. Каждый был в курсе предстоящего дела.

Отчасти настроение Лейту делали его новые сапоги из «кармерной»5кожи, да кипа новых книг с альбомом, что болтались у него в рюкзаке за плечом. Мифы, хроники жизни героев, и древние знания были его страстью. Папа Эгрон не особо уважал его увлечения, но и не препятствовал, ведь это не мешало делу.

Продолжая свой путь, Лейт тайными знаками отдавал приказы своим щипачам: «Двое за мной, двое спереди, ускоряем шаг, не подаем виду.

Многие прохожие, когда пересекались с глазами юноши, старались убраться как можно дальше. Они выводили руками перед собой защитные символы и спешно отводили взгляды, но Лейт уже давно привык к страху и презрению. «Гетерохромия» – так пастоки называли врожденное заболевание Лейта. Менее образованные люди выражались более простыми словами: «Демон, Двоедушник, Выродок».

Не смотря на окружающую ненависть, оба глаза лучились радостью и юношеской заносчивостью.

Оказавшись на площади, Лейт глубоко вдохнул запах собравшейся толпы. Пахло потом, возбуждением и звериным удовлетворением, что казнят кого-то другого, а не их. Люди!

Лейт давно слыл профессионалом своего темного ремесла, а потому уже много лет не полагался на удачу. Все было спланировано заранее.

План был не нов, но эффективен. Во – первых, нужно было отправить ранним утром парней договориться с палачом о легкой казни коллеги по цеху, который нарушил главное правило Романтиков.

Во-вторых, следовало дать взятку Капитану стражи, чтобы тот какое-то время не прерывал последнюю речь Вшивого Грена. Толпу нужно было завести и отвлечь.

А третье являлось самым сложным. Лейт сам пошел в тюрьму к Грену, пообещал передать долю от награбленного его отцу и положить два золотых на алтарь Тирениса за его душу.

– Неуважаемые Уродцы! Добропорядочные мерзавцы! – Начал скандировать Грен. – Будь моя воля, я бы поимел вас всех! Но Тиренис смотрит на меня и улыбается! Меня ждут божественные чертоги с прекрасными женщинами и несметными богатствами. Лучше я поимею их! И богатства – тоже!

Кто-то на площади засмеялся, кто-то громко выругался.