Крысы в сапогах

Геллердникогда не любил эту злобную усмешку. Ему всегда казалось, что это скалится пустынный демон, а не его брат. Всегда после этой усмешки следовал какой-нибудь фортель в стиле могущественного искуссника. Но на этот раз обошлось. Вроде бы.

Рейканлишь отпустил плечо и примирительно поднял ладони. На указательном пальце левой руки блеснул перстень с инклюснымкамушком, а на вороте черного плаща засверкал медальон в форме ока, зрачком у которого горел фиолетовый минерал. Регалии истинного искуссника- того, кто создал собственный источник и находится на пороге бессмертия.

Иногда Геллердзабывал, что его старший брат – могущественный человек. Неприятный, опасный, но могущественный.

Рейканподставил бледное лицо дождю. Орлиный нос с горбинкой заблестел в сумрачном свете. Пухлые губы, как у рыбы по-прежнему удерживали состояние усмешки. Черные, как дно бездны, глаза задумчиво смотрели в сторону княжеского дворца. Искуссникглубоко втянул носом воздух и медленно выдохнул.

–Чувствуешь, братец? Пахнет большими переменами.

Геллердничего не чувствовал, а потому лишь пожал плечами.

–Нас ждут во дворце. Надеюсь, ты в курсе недавних событий?

–Каких событий? – Геллерднапрягся. Дворцы и местных вельмож он на дух не выносил. Потому не следил за новостями Столицы.

Усмешка Рейканастала еще более кровожадной, а в черном море его глаз на миг показался голодный зверь.

–Вотмы и узнаем. – С этими словами полноценный искуссникс силой ударил младшего брата в спину и тот, осыпая мир проклятиями полетел вниз.

Нет, Геллерди раньше знал о сумасбродном характере своего брата, но на этот раз он превзошел самого себя. Пытаясь натаскать его в искусстве, Рейканне чурался никаких методов. Часто обучение напоминало хождение по лезвию ножа. Шаг влево, шаг вправо – и ты покойник. Но покойником Геллердустановится не хотелось. Летя в пропасть, он сильнее сжал инклюсныекамни в руках, пытаясь избавить свой разум от страха и паники. Он пытался правильно настроить свой «вдох»1 – медитативное состояние, направленное на поглощение энергии инклюса.

Он падал с закрытыми глазами. Вот, он ушибся ногой о край шпиля, сменив траекторию падения, закружившись с удвоенной силой. Вот совсем недалеко от него сверкнула молния, взывая такой грохот, что барабанные перепонки почти лопнули. Но Геллердбыл погружен в самого себя. Он не видел и не чувствовал того, что происходит. Он взывал к силе камней. Сперва молил, потом просил, и, наконец, приказывал.