Крысы в сапогах

Это был стройный мужчина в дорожном плаще. Его облик буквально олицетворял всё то, к чему стремится любой вор: грацию, ловкость, богатство и удачу. В одной руке он держал каменный мешок с настоящим золотом. В другой – золотую подкову. Лицо статуи прикрывала медная маска, изображающая усмешку и хитрый прищур.

Подойдя к статуе, Лейт упал на колени и коснулся лбом каменного пола, как того требовал обычай.

– Великий, я пришел к тебе с мольбой в сердце за душу твоего верного последователя. – Лейт встал и бросил пару золотых крон в каменный мешок божества.

 – За успех он платил кровью и золотом, как и полагается. Пусть дух Вшивого Грена посетит твои чертоги и обретет в них покой.

Медная маска Тирениса блеснула в лучах солнца и Лейт посчитал это добрым знаком, несмотря на то, что его кошелек окончательно прохудился и теперь в нем лежало не больше пяти серебряных крон.

Обрадовавшись, что долг уплачен, Лейт еще раз низко поклонился Богу торговли и темного ремесла.

За колонами храма что-то мелькнуло.

Но Лейт был спокоен. Традиции Храмого квартала оберегали его не хуже аддентарских1доспехов. Перед статуей появился грузный мужчина в серой хламиде почитателя Тирениса.

– А… Юный Лейтерри – бедный двоедушник. – Протянул толстый жрец. – Уплачиваешь долг?

Лейт встал с колен, отряхнул штаны и посмотрел незваному гостю прямо в глаза. Вернее, в один глаз, серый, как трактирный дым , но при этом живой и пронзительный. Левую глазницу жреца скрывала черная повязка на пиратский манер.

– И почему это я бедный, одноглазый Барри? – Лейт кивнул в знак приветствия.

 – У меня в отличие от некоторых все глаза на месте, а, значит, я в каком-то смысле даже богаче тебя.

Лейту не нравилось его прозвище и он не любил, когда к нему так обращались. Вот и сейчас не сдержался, и на привычное обращение к себе нагрубил жрецу.

– Больше, не значит – богаче, юноша. – Жрец отрицательно помотал головой. – Скоро ты это поймешь, если доживешь, конечно. Сам знаешь, наше ремесло спокойными деньками не блещет.

Когда Барри говорил, Лейт невольно кривился. Три подбородка, как наполненные водой бурдюки, отвратительно колыхались в такт каждому слову жреца.

– И то верно. – Согласился Лейт. – Зачем пожаловал?

Жрец противно засмеялся.

– Это я – то пожаловал? Ты в моей обители, парень. Я здесь хозяин. Ты – гость.

Ссорится с одноглазым Барри не входило в планы Лейта. Да и вообще, вражда со жрецом Тирениса – крайне дорогое удовольствие. Ставкой может быть жизнь.