Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

Однако проблемы взяточничества и разбоя были одними из наиглавнейших в моем списке, ведь относительный порядок, путем казней и конфискаций имущества, удалось навести только в Рязани. Но оставались еще и подвластные мне земли, по которым не будешь ездить каждый день и проверять работу еще не налаженной системы взаимоотношений.

За просмотром проблем горожан, жаловавшихся на мощеную дорогу, соседей, торговцев и многое другое, пролетели часы до обеда. Вспомнив, что назначенная встреча вот-вот состоится, я отложил испачканное перо и с хрустом потянулся, вставая с места.

– Никифор! – позвал я слугу.

– Я здесь, ваше высочество.

– Прикажи подать обед на двоих в Малом зале.

Мысленно прикинув в уме, где лучше всего вести разговор один на один, я остановился на небольшом зале для приемов.

– Будет исполнено, ваше высочество, – слегка пятясь назад, сказал камердинер, прикрывая дверь.

Чем был примечателен выбранный мною зал? Можно сказать, ничем, разве что небольшим проявлением роскоши в виде пары картин и золотых подсвечников искусной работы, висящих по периметру зала.

Спустя полчаса, когда я немного освежился и полюбовался тренировкой десятка гвардейцев, гоняемых неутомимым капитаном Нарушкиным, Никифор доложил о том, что отец Николая Павловича прибыл.

– Пора, – едва слышно шепнул я сам себе.

Решив особо не напрягаться по поводу первого впечатления, попросту приказал отвести гостя в Малый зал, где он и должен меня дожидаться.

– Доброго здравия вам, ваше высочество, – поклонился в пояс старший Волков.

– И вам доброго здравия, Павел Никифорович, – ответил я, назвав его по имени-отчеству, как бы говоря: мол, цени, купчина! Отношение благородных людей к торгашам в этом времени было, мягко говоря, как к псам, так что оценить мой такт он просто обязан.

Седина только слегка тронула на висках русые волосы купца, придавая некоторую солидность. Однако живые карие глаза, внимательно следящие за обстановкой, говорили о том, что отец Николая так же далек от образа зажиревшего торговца, как и ястреб от утки. Небольшая ухоженная бородка едва ли достигала пяти сантиметров, придавая ему небывалое сходство с какимнибудь заезжим атаманом, неведомо зачем переодевшимся в одежду купца.