Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

Я лежу на полу, слезы горечи и обиды застилают глаза, в голове дурман, все это смешивается с болью и унижением: «Меня, царевича – и бить?!» Пытаюсь подняться на колени, но нет, не получается, только лишь губы-оладьи еле-еле шевелятся, посылая тихим голосом проклятия в спину ушедшему самодержцу…

Вынырнул я до неожиданности быстро: вот еще вижу спину Петра из воспоминаний, а уже через мгновение перед моим взором только входная дверь.

«Так-с, понятно, почему Петр так относился к своему нелюбимому сыну, все-таки так учиться, как он, просто нельзя», – успел подумать я, мимолетом «вспоминая» грандиозные попойки Алексея с дружками.

За дверью послышался знакомый голос Никифора Вяземского:

– Ваше величество, его высочество справляется замечательно, зело примерен стал, постоянно с книжками сидит, все учит и учит…

Нотки гордости за своего воспитанника слышал даже я, сидящий вдалеке от разговора.

– Да ты никак насмехаться надо мной вздумал, Никифор?! – изумился Петр.

– Как можно, ваше величество? Я никогда бы не сподобился обмануть вас, – смиренно ответил Вяземский.

– Что ж, ежели солгал мне, то спрошу по всей строгости и отправлю в Азов – стены от татарвы защищать! Мне лжецы никоим образом не нужны, – напоследок сказал царь, толкая дверь в мой кабинет.

Увидев Петра, я тут же встал и поклонился ему, припоминая слова приветствия.

– Доброго здравия тебе, батюшка, – сказал я царю в поклоне.

Петр недоверчиво посмотрел на меня, словно я замыслил какую-нибудь гадость.

– И тебе, сын, здравия побольше, а то расхворался ты сильно что-то, – сказал с прищуром государь.

Окинув взглядом комнату, Петр недоверчиво хмыкнул и, сев в кресло напротив стола, тут же начал набивать трубку табаком.

– Сашка говорил тебе, что я приеду знания твои проверять? – спросил меня царь, прикуривая от стоящей на столе свечи.

– Говорил. Месяца два тому назад.

– Хорошо, коли так. Что ж, сын, можно и начать спрашивать тебя? Али ты опять учудить чего готов? – с усмешкой спросил Петр.

– Смею надеяться, что не разочарую тебя, батюшка, – через силу улыбнулся я. Мне пришлось задавить в себе зарождающийся страх перед царем, пришедший от остатков сознания прежнего Алексея во мне.

Внимательно посмотрев на меня, Петр бросил задумчивый взгляд на карту, висящую на планшете, после чего взял лежащую на столе небольшую указку.

– Чудно, – хмыкнул государь.