Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

«Служи царю своему, как самому себе, будь предан ему, как родному отцу…», – прочитал строчки из устава Кузьма. – Но для чего все это? Разве у нашего государя нет своих помощников?

– Помощники-то есть, поручик, но вот служат они моему батюшке пусть и верно, но отнюдь не бескорыстно, порой так извращая его начинания, что и смотреть тошно, – сказал я Кузьме.

Про себя же подумал, что если все получится, как я хочу, то в случае нужды можно и гвардии кое-что противопоставить, а если уж вспомнить о техническом прогрессе…

«М-да, вспоминать действительно придется», – подумал я, вспоминая недельные трепыхания над чертежами казнозарядного штуцера и сами воспоминания о первых нормальных винтовках, которые начали производить только во второй половине девятнадцатого века.

– Да и тебе самому не хотелось бы быть немного больше, чем просто поручиком или даже капитаном гвардии? – спросил Кузьму барон, глядя тому в глаза.

– Если бы я этого не хотел, то не сидел бы здесь, – ответил поручик Астафьев.

– Тогда и нечего смущать нас тут! – весело сказал Сашка, посыпая песком черные строчки на бумаге.

– Да я и не смущал, кажется, – буркнул сын боярина Микулы.

– Тогда, раз уж устав написан, то надо его кому-то вручить. Тем, для кого он будет самой нужной книгой на протяжении жизни, – шевеля затекшими руками, сказал я.

– А что тут думать? Раз уж в уставе везде упомянуты витязи, то пускай и будет у нас… Корпус витязей, – предложил Николай, делая пометки в дневнике, постоянно носимом с собой.

– Нет, не совсем так. Раз уж мы хотим помогать русскому государю, то и название нашего детища должно не только говорить об этом – оно должно кричать, – не согласился я с предложением Николая.

– Пускай тогда будут Русские витязи, – предложил Кузьма.

– А вот это уже что-то. – Обкатав на языке словосочетание, я понял, что смысл и звучание вполне годятся для названия корпуса. – У кого-то еще есть предложения?

– Нет, это наиболее подходящее, – сказал Николай.

– Я об этом уже думал и пришел к выводу, что это неизбежно и даже необходимо. Те отроки, которые войдут в корпус, должны чувствовать свою избранность. Пускай сначала они не поймут этого, но со временем станут настоящим оплотом наших идей, причем не каменным, а живым, несущим наши мысли в себе, – подумав, сказал я, гладя подбородок рукой.