Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

Мои гвардейцы хотели уже разобраться с этой пробкой радикальным способом, попросту перерезав упряжь сцепившихся телег, но я не позволил им этого сделать. В конце концов, пройтись пешком труда не составит, а вот для этих людей такая потеря может оказаться губительной.

Проходя мимо затора, я пригляделся и увидел, что по большей части все стоящие в проходе были беженцами: грязные, уставшие, с потухшими взглядами. Бунт не прошел мимо простых людей: видно, хорошие порядки учинили булавинцы, раз простой люд с Дона побежал под царскую руку.

Не выдержав, я достал кошель и позвал Михаила:

– Капитан!

– Я, ваше высочество, – тут же отозвался он.

– Раздай эти деньги беженцам и проследи, чтобы на воротах их пропустили без волокиты, – попросил я, передавая ему тяжеленький кошель.

– Но, мой господин, я должен быть с вами…

– Хорошо, пусть этим делом займется любой из десятка, – предложил я.

– Есть, ваше высочество. Олег! – повернулся капитан к стоящему рядом гвардейцу.

– Да, господин капитан, – ответил молодой русоволосый мужчина, младший сын одного из рязанских бояр.

Взяв кошель из рук своего командира, Олег ушел. Я же продолжил свой путь, больше не обращая внимания на окружающих. Мне еще предстояло продумать разговор с парой лиц, которых я планировал привлечь на свою сторону. Быть может, они и не согласятся, но выслушать меня обязаны, ведь их почтит своим вниманием не абы кто, а наследник царя. По крайней мере, я так думаю, а там посмотрим.

Пройдя сквозь ворота с почтительно расступившимися караульными, я направился к пристани, где в переулке рядом с верфью жил Ермола. Как мне сказали, он вместе с Петром ездил в Европу в составе Великого посольства учиться корабельному ремеслу и вернулся три года назад. Но вот к корабельному делу его по возвращении так и не приставили. Уж не знаю, как и кто так решил, но вернувшийся из Голландии царский стипендиат был поставлен осмаливать днища. Знания свежеиспеченного корабела пропадали даром, как, впрочем, и он сам, традиционно топивший свое разочарование жизнью и судьбой в бражке – на что-то большее заработков Ермолы не хватало.

«Ну, думаю, с ним у меня проблем не будет, – размышлял я, сворачивая на нужную улицу. – Мастер всегда согласится творить, лишь бы возможность была да приработок какойнибудь».

Пройдя улицу чуть ли не до конца, я нашел нужный дом, ничем не отличающийся от рядом стоящих, и постучался.