Осколок ордена

– Ну какой же вы старый, это бывает даже со мной. А зовут его Анатолий Анатольевич.

– Уже Анатольевич! Как же года летят! Но в сонме их, клянусь, не видел девушек прекрасней! Вы дадите мне надежду на новую встречу?

Курсантка прижимает к груди розу:

– Я и сегодня, после девятнадцати…

– Сегодня исключено, но мы еще увидимся, даю слово!

Вадим галантно кланяется ей, забегает в метро, а девушка зачарованно смотрит ему вослед…

Дверь в комнату милиции расположена правее от касс, Панин уверенно открывает ее и попадает в весьма просторный кабинет.

За столом сидит сержант, напротив него Гречихин, а у дальней стены, на стуле, капитан рассматривает глянцевый журнал. К нему в первую очередь и обращается, протягивая руку, Панин:

– Толя, привет!

Капитан, обалдев, все-таки отвечает на рукопожатие. Вадим здоровается теперь и с сержантом, но продолжает говорить с офицером:

– С капитаном тебя! – Ставит на стол кейс, открывает, вытаскивает оттуда бутылку «Хеннесси». – Но выпьем не сейчас, тороплюсь, как… Но ты молодец, молодец, честное слово, так скоро и меня переплюнешь.

 – Только теперь он, кажется, замечает Мишку. – А этот раздолбай что опять натворил? Мишель, ты чего хороших людей грузишь?

Сержант смотрит на бутылку, тут же комкает заполненные уже листы, бросает их в корзину для мусора:

– Да нет, все нормально, он тут морды начистил некоторым, ну, тем, кому и надо чистить.

Панин весело и шумно вздыхает:

– Ой, ну нельзя тебе пить, никак нельзя! Не умеешь ты пить! Ладно, братишки, инцидент исчерпан? Я его забираю, отвожу домой, а сам – к замминистра.

Вы же знаете, к нему если опоздаешь, – и он сокрушенно щелкает пальцами по циферблату.

Сержант убирает бутылку в нижний ящик стола:

– Да какой вопрос!

Панин опять трясет руки капитану и сержанту:

– Все, бывайте! На днях заскочу, но сегодня, Толик, – извини!

И выходит в дверь, подталкивая в спину Мишку.

А Куропаткин продолжает разглядывать свою ладонь, сосредоточенно вспоминая, кто же это одарил их такой дорогой выпивкой.

Об этом спрашивает и сержант:

– А кто этот ваш дружок крутой, товарищ капитан?

Ничего не может вспомнить Куропаткин. Подозрения роятся в его голове:

– Убей, не знаю! Ну фраер… А ну-ка пойдем…

Они выскакивают из метро как раз в тот миг, когда Вадим и Миша усаживаются в представительный серебристый «мерс». Вадим взмахнул им на прощание рукой, сержант в ответ кинул руку к козырьку, а Куропаткин поднял ладонь и при этом пожал плечами.