Чужое лицо

Просторный коридор с пальмами, мягкими кожаными диванами, в фойе – ковры, телевизор. Всего на моем втором этаже – восемь палат, двенадцать больных. Первый этаж – спортзал, бильярдная, бассейн, библиотека. Вокруг нашего двухэтажного особняка – высокий забор, по ту сторону его лес, по эту – клумбы, аллеи, крошечное озерцо с японскими карасями, беседки, увитые плющом. В одной из них, что рядом с озерцом, сидит в спортивном костюме женщина, на плечи спадает волна длинных рыжих волос. Бросает рыбкам крошки хлеба, те ловят их у самой поверхности воды.

– Вы новичок?

Делать нечего, приходится останавливаться.

– Дурацкий вопрос, да? Просто хочется с кем-то поговорить. Здесь все полковники да полковники, а мне бы с гусаром поамурничать.

– И среди гусаров есть полковники, – говорю я, но прекрасно понимаю, что имеет в виду рыжеволосая. Клиенты Ильи Сергеевича, не считая меня, пенсионного возраста, самый молодой – Федор Савельевич.

– Да? Но вы ведь понимаете, о чем я… – Следует пауза, я совершенно не знаю, как ее прервать, и молчание нарушает женщина.

Испарина мгновенно покрывает лоб. Опять страх. Что она хочет этим сказать?

– Извините, ну вот такая я бестактная. Хоть и знаю, что шрамы украшают мужчину… И вижу это… Не курите?

– Курю, но… – ответил я и пожал плечами.

– Знаю. Вы попали сюда прямо с места аварии, вы студент, родственников в Москве нет. – Она протянула пачку сигарет.

Я кивнул.

– Бедненький. Вам так трудно разговаривать, а я пристаю со своими расспросами! Вы молчите. Присаживайтесь рядышком и молчите. Я за двоих говорить буду. Я, как и всякая женщина, очень болтлива. Меня Вика зовут. Я здесь сжигаю жиры. Понимаете? Гонять меня некому, вот и растолстела. Но в развалюхи-то рано записываться. Вот и решила похудеть, покрасиветь, начать новую жизнь. Мне не поздно начинать новую жизнь? С романами, вином, с безумным блеском глаз, а? Молчите, Костя, молчите, это я сама у себя спрашиваю.

Далекий гул машины. Тут они реже самолетов слышны. Мы с Викой невольно смотрим на калитку. Двое, мужчина и женщина, показываются на аллейке, идут к корпусу.

– Это к вам, – говорит Вика, но я уже и сам понимаю, что ко мне. Блондинка с голубыми глазами. Никакой не ангел, никакое не видение: белый блузон, белые брюки, точеная фигурка.