Мой брат, мой враг

И вообще, давайте сейчас нормально сервируем стол, сядем по-человечески, а? – Верка приблизилась к Бильбао, заглянула ему в глаза: – Сереж, у нас же не просто пьянка, а повод, так же?

Он провел ладонью от ее плеча до бедра, легонько хлопнул по широкому заду:

– Молодец, правильно рассуждаешь, подружка! Гостей наших в дело увлеки. Смотри, каких прелестниц Сиротка оторвал! А ты его вечно ругаешь! У него, оказывается, вкус есть. Красота невиданная! – Тут же заметив, как поскучнела Верка, он добавил: – Им бы еще сердце твое, да такого сердца нет ни у кого.

Ты неповторима, Верунчик.

Верка заулыбалась, в голосе ее вновь появилась уверенность.

– Колбасу очистить от шкурки сначала надо, потом нарезать. И раскладывайте кружочки, а не пирамиды из них стройте. Эх, дайте я сама…

Бильбао уселся на подлокотник кресла, где полулежал, так и не открывая глаз, Коленька, спросил:

– Не выспался?

Тот покачал головой:

– Все нормально. Мне просто хорошо. Я так ждал этих каникул…

– Оторвемся! На полную катушку! Что пожелаешь, дружок, то и сделаем.

Скучать не будешь! Пойдем к столу. – И уже через плечо бросил:

– Вер, убери рюмки, мензурки эти. Ставь стаканы!

– Во, дело! – хлопнул в ладони Сиротка, но Верка тут же осадила его радость:

– Помолчал бы. Тебе из пробки пить надо! А лучше – только нюхать. И с этого пьян будешь. Сереж, а чего – стаканы-то? Есть большие рюмки…

– Стаканы, – только и ответил Бильбао, и Верка метнулась к буфету.

Славно погудели.

Уже после третьего тоста, который был за женщин, естественно, Бильбао повел Верку в соседнюю комнату.

Старая кровать так славно скрипела, что завела даже инфантильного Коленьку, тот еле дождался появления на пороге Верки и Бильбао и исчез за створками дверей, обнимая полногрудую подружку. На Вике была расстегнута кофта, груди уже готовы были выпрыгнуть из ажурного лифчика.

За столом возвышался Сиротка и ныл так, как ноют нищие, прося подаяние. Рядом с ним сидела, распрямив спину, Настя, и недовольно морщилась, то и дело отбрасывая со своей коленки руку соседа.

Верка, не останавливаясь, прошла мимо них, вышла на улицу.

– Бильбао, – сказал пьяный Сиротка. – А она не хочет со мной. Ну, скажи ей, Бильбао…

Настя пристально посмотрела на Бильбао, облизала кончиком языка красивые губы.

– Женщин нельзя упрашивать и заставлять. – Бильбао сел напротив, плеснул в стакан водки, выпил одним глотком. – Не хочет – отпусти ее. Женщина – как птица, она должна быть всегда свободной.