Мой брат, мой враг

Коленька узнал Верку Трахтенберг лишь тогда, когда она остановилась рядом с ним.

– Чего здесь, а? Где Сережа?

– Заплыв устраивает, – как можно спокойней ответил он.

– А зачем Сиротка кричал, блин?

– Выпил мало.

Он опять взглянул на часы: пора бы пловцу вернуться. И тотчас слабые всплески послышались на воде. Все закричали, заскакивая в воду.

Бильбао вышел на берег, лицо его было скучным, спокойным, усталость ни буквой не прочитывалась на нем. Сел, протянул руку за пластиковым стаканом с вином.

– Эх, хорошо!

И легонько хлопнул Верку по чуть отвисающему заду:

– Ты здесь какими судьбами?

Коленька опять оглянулся. У грибка уже никого не было.

* * *

Кобылкин увидел идущего между мясных рядов Бильбао и тотчас рванул ему навстречу:

– А я уж думал, не приедешь. Прямо испугался. Сегодня вон продавцов сколько… Ты чего, один прибыл?

– А вы скольких ждали?

– Ну, не знаю. – Кобылкин пожал плечами. – Только эти, которые обчищают нас, они амбалы – будь здоров, етить их…

– К обеду, значит, приходят?

Продавец взглянул на часы:

– Да когда как.

– С какого ряда они обычно обход начинают?

– С нашего. А вообще-то последний раз был такой разговор, чтоб кто-то из продавцов дань сам собирал и им только передавал.

– Вот и хорошо. Скажешь, что дань уже собрана и находится у меня.

– Бильбао, они ведь шуток не понимают.

– Да я по шуткам и сам не большой специалист.

Бильбао ленивым шагом прошествовал вдоль рядов к выходу, вышел в маленький скверик, где у кустов желтой акации стояли тяжелые скамьи, сваренные из стальных труб и влитые в цемент. Скамьям этим было уже лет пять. Деревянные их предшественницы выдерживали от силы полгода.

На одной из скамей, обложившись газетами, сидел аккуратно одетый парень. Бильбао опустился рядом.

– И что там пишут?

Коленька по привычке поправил пальцем очки.

– Пишут, что мы посчитали их простаками, этих вымогателей. А они, оказывается, действуют мудрее. Во всяком случае, к телефонным кабинкам никто в течение получаса не подходил.

Бильбао прикрыл глаза:

– В чем же мы тогда не правы? Налоговики эти чертовы заявляются сюда, когда уходят милиционеры. Значит, кто-то должен тут крутиться, чтоб позвонить им и сказать, что патруль слинял с рынка.