Я тебя не знаю

И духовного, если можно так сказать, тоже – просто были глубокие эстетические изыскания да похвала уму.

Она, как обычно, промолчала, а он через какое-то время продолжал:

– То, что создано быть водой, становится застывшей массой, которую можно пощупать и ощутить. Вот так природа делает нам подарки.

И он улыбнулся – то ли самому себе, то ли всему мирозданию разом. Потом посмотрел на нее, как бы ожидая реакции. Она же продолжала идти вперед.

Нет, безусловно, снег – это красиво, и по-своему, наверное, он прав: тут и подарки Вселенной, и ее милость к нам… Но это просто набор обстоятельств.

– Если бы мы жили на хуторе, а ты проснулся рано утром после метели и увидел, что все кругом заметено, то говорил бы иначе. И пошел бы за лопатой.

Ну вот, получилось, что упрекнула его. Но, как бы то ни было, Давид на какое-то время замолчал и посерьезнел.

А несколько позже, когда они уже, кажется, начали привыкать друг к другу, Давид принялся говорить: во мне хватит терпения, ты мне слишком дорога, чтобы обращать внимание на мелочи, мы же созданы друг для друга.

«Да с чего ты взял?!!» – крикнула она ему однажды, когда обоим не хватало именно что терпения.

Он молча посмотрел на нее, блаженненькое выражение лица на какое-то время сменилось растерянностью, но потом к нему вернулись покой и уверенность в себе.

– Я просто знаю, – ответил он. Но подходить и обнимать не стал. И правильно сделал.

Когда люди начинают жить вместе по-настоящему, любые секреты должны исчезнуть. Каждый для другого становится открытой ладонью, на которой все черточки можно рассмотреть и безбоязненно дотронуться до любого пальца или подняться выше, к запястью. Но что делать, если один из них ничего о себе не знает, а другой знает слишком многое?

И что идет после «терпения»? Этого она не знала.

23:00

Алиса поднялась со скамейки.

– Вам нужны сигареты? – спросила она.

– Не откажусь, – ответил Александр Иванович и взял пару штук из протянутой пачки.

Жена будет недовольна. Он и так много курит, а если выяснится, что зависим до такой степени, что попрошайничает у девиц…

Но теперь у него есть две сигареты, а значит, еще полчаса или час он сможет провести на улице, не беспокоясь ни о чем. Возможно, даже сумеет как-нибудь развлечься, по-пенсионерски – так он называл прогулки, во время которых сам поднимал себе настроение.