Ничего святого

До конца Сестринского дня остались сущие пустяки.

Лива на глазах оживает. Велелена, наоборот, привяла.

Я доливаю в пиалку Зары остатки крюшона, как вдруг та, неловко развернувшись в мою сторону, цепляет локтем вазу с цукатами. Ваза соскальзывает с полированного края столика, перевора… нет, не переворачивается. Я успеваю перехватить ее и водрузить на место.

Зара пыхтит от удивления. Затем бормочет вполголоса «какая я сегодня неловкая», залпом опустошает пиалу и изрекает:

– Вот смотрю я на Оноэ и думаю: как тебе все-таки, Ливушка моя, повезло! Не то слово, как повезло! Хороший слуга – это экстаз! Хоть он и ариварэ… Но главное – это ведь уверенность, что тебя поймут, как надо, и не обманут! Я тут подумала… Может, одолжишь Оноэ на недельку? Хочу хоть десять дней пожить королевой.

Кстати, Оноэ – это мое имя. И ариварэ – это тоже я. То есть речь обо мне.

В ответ на просьбу Лива начинает юлить. Одалживать меня Заре ей не хочется. А отказать без предлога некрасиво…

К счастью, на помощь Ливе приходит само мироздание.

Пес скулит, носильщики бранятся, хозяин паланкина читает нравоучения.

Привратнику он выговаривает за то, что среди бела дня спустил животину с цепи, носильщикам – за невнимательность, псу – за то, что родился на свет…

Лива, Зара и Велелена спешат к окну.

Из паланкина показывается Сьёр – мрачный, как слово из шести букв, рифмующееся со словом «конец», и, как это слово, сутулый.

Лива машет ему рукой, но тот не догадывается поднять свои фиалковые глаза на окна. Сьёр вступает на лестницу. Через пару минут он будет в гостиной.

А пока Сьёр поднимается, всякий может полюбоваться богоподобной складностью его фигуры, сильным очерком правильного лица, красота которого произросла из красоты многих девиц, завоеванных именитыми предками Сьёра, а также насладиться игрой ветра в его ухоженной каштановой шевелюре.

– Это Сьёр, наш дальний родственник, – краснея и бледнея, комментирует Лива. – Он ко мне по делам. Ему нужно занять денег.

– А он ничего. Высокий такой, интересный, – как бы в шутку шепчет Зара, а про себя отмечает: «Пригож, как баба», а также: «Ливе, как всегда, везет».

Ливиному денежному объяснению проницательная Зара, конечно, не поверила.