Пепельный восход

Все канцелярии государственных органов были завалены жалобами, а их приемные не могли вместить армию юристов, стремящихся лично побеседовать с тем, кто руководит расследованием.

Местные СМИ поддержали общую волну негодования и заполонили сеть призывами к справедливости. На Командующего охраной давили со всех сторон, требуя задержать убийцу.

Оставалась всего пара вариантов развития событий. Самым простым выходом, конечно, было отдать гвардейца на суд общества. Возможно, титул Белого Стража и спас бы Амириса от казни, но бесчестия и заключения ему не избежать.

Пожалуй, первое для гвардейца была намного хуже, второго. Собственно, поэтому он и не сбежит.

Талу не устраивали оба варианта. Она поставила себе цель отблагодарить своего спасителя, и полумеры ее не устраивали. Но собственных сил ей не хватит ни на что. Пришло время дочурке поговорить сдрожайшим отцом.

*************

Кайнар имел всего двух доверенных лиц в Башне, которые сохранили свободу: командующего гвардией и послаМанарифа.

Оба были его старыми знакомыми. Оба имели детей, которых не видели с момента создания барьера. Оба неистово желали вернуться домой.

Они перепробовали уже все способы убеждения своего правителя, но ничего не сработало. На очереди были варианты куда менее благочестивые.

Оба с радостью зацепились за призрачную соломинку в виде дочери Кайнара. Быть может, родная кровь сможет его переубедить. Никто не задумывался, насколько смешон этот шанс. В тайне от Башнира ее и Амириса должны были провести сквозь барьер во время смены караула, а дальше все надеялись лишь на чудо.

***********

Как и было обещано, гвардейцы Тримвара встали на стражу так, чтобы дать дорогу Талеи Амирису. В свете СинегоСтира, ночной звезды Манарифа, они вступили на мост. За десять минут до положенной смены караула в барьере появилась неразличимая с Тримварских бастионов щель.

Курт – посол уже ждал их внутри. Но первым их встретил не он, а Сириг. Вернее, его изображение на гигантских воротах Сильтора.

Он стоял в полный рост на небольшой скале и осыпал молниями целое море безоружных Таур, окруживших его. Глаза Сирига горели зловещим золотым огнем, а весь его лик полнился ненавистью. Эта картина демонстрировала совершенный им геноцид, произошедший меньше двух сотен циклов назад.

Внутри было необычайно холодно и темно. В воздухе ощущалась обреченность этого места и его пустота.

– Мы пройдем каким-нибудь тайным путем? – спросила Тала.