На корабле утро

 – Не открывать огня без моего приказа. Сидите тихо, как ветошь, даже если раки будут вам по загривкам топтаться. Взводные, как поняли?

Пока я выслушивал доклады взводных, танкетки успели подойти к ограде военного городка.

Шесть остались стоять цепью на шоссе. Остальные двинулись на нас – как видно, проводить зачистку.

Гибель пулеметчика научила уму-разуму людей младшего лейтенанта Шарова. По крайней мере геройствовать никто из них не рвался. Повисла гнетущая тишина, нарушаемая разве что хрустом ящиков – танкетки как раз шли через складские задворки.

– Все бьем гранатометами по крайней левой танкетке, – сказал я Щедролосеву и связистам. – Строго по моей команде.

Я потянулся к предохранителю гранатомета и дважды попытался поставить его в боевое положение, пока не сообразил, что уже сделал это, выходя на балкон.

Приладил трубу на плече.

Включил ночной визир.

Прицелился в шарнирный узел, которым боевая платформа танкетки крепилась к опорной.

– Огонь! – выдохнул я в микрофон, нажимая на спусковую гашетку.

Меня услышали. Загрохотал буквально каждый куст.

На шоссе многократно заухало – это срабатывали кумулятивные мины.

Каждая из мин выплевывала четыре боевых ядра – оранжевых огненных шара, способных прожечь тот же «Сэнмурв» от носа до кормы.

Одновременно с этим все, способные держать оружие, разрядили свои одноразовые гранатометы – кто в ходильные конечности, а кто и в брюхо танкеток.

Кажется, кто-то орал что-то духоподъемное, приличествующее случаю.

Позволить себе наслаждаться зрелищем мы, к сожалению, не могли.

Представляя возможности инопланетной техники по засечке вражеских огневых позиций, мы опрометью убрались с балкона и покатились по лестничным пролетам вниз.

И правильно. И вовремя.

Ревущая плазма буквально перерезала башню пополам – как раз по балкону.

– Суки! – заорал Щедролосев. – Суки, мать вашу душу!

– Мне за шиворот гребучей окалины насыпало! – пожаловался один из связистов.

Не давая себе отдышаться, мы добрались до первого этажа. Сбоку от лестницы фосфоресцировала свежая, на русском языке надпись: «Подземное укрытие личного состава».

Попросту говоря, бункер.

Ах, какое искушение было спуститься туда, растянуться на полу – хотя бы на пять минут, – выпить, что ли, воды…

Но нет.

Как командир своей роты и просто как русский солдат я не имел на это права.

У выхода мы замерли.