Договор со смертью

– Вот только дождя сейчас и не хватает! – недовольно буркнул он вслух, как впереди, немного левее, блеснула какая-то яркая точка. Крапива присмотрелся внимательней, но с такого расстояния, определить что это, было не возможно. Осмотревшись ещё раз по сторонам, он решил идти на этот свет, который был очень похож на костер.

Спотыкаясь и царапая лицо об ветки деревьев, Крапива медленно пробирался сквозь ночной лес, и вскоре действительно почувствовал запах дыма. Ещё через две сотни метров, Виктор остановился, рассматривая какую-то нереалистичную картину.

Эта была небольшая лесная проплешина, рядом с которой протекал узкий ручей. Около костра, одиноко сгорбившись, сидела бабка, то и дело, подбрасывая сухие дрова в огонь. Рядом со старухой, лежала огромная рысь, которая сразу вскочила и зашипела в направлении Виктора. С ветки ближнего дерева, внезапно громко ухнул филин, и Крапива вздрогнул от неожиданности.

– «Интересно, кто это, и что она здесь делает? Судя по всему, ей уже за семьдесят, а до ближайшей деревни надо целый день топать.

– Вечер добрый. А к вам, не так просто подобраться, – осторожно подходя к костру, заметил Крапива.

– Доброму человеку, моей стражи бояться нечего. Присаживайся, сынок, в ногах правды нет, – приветливо откликнулась бабка, показывая на место рядом с собой.

Рысь настороженно потянула носом, обнюхивая его, после чего опять улеглась за спиной странной старухи.

– По-моему, таких понятий, как, правда или справедливость, вообще не существует. Есть только наша суровая действительность, которая никак не сочетается с этими выражениями, – с грустной улыбкой возразил Виктор, усаживаясь на густую траву.

Бабка повернулась к нему, и слеповато прищурившись, посмотрела ему в глаза.

– В твоих словах слышится боль утраты и разочарование в жизни. Мне странно это слышать, от молодого человека, у которого взрослый и осознанный жизненный путь только начинается.

Крапива тяжело и устало вздохнул, потом отцепил с ремня флягу с водой и сделал несколько глотков. После своего друга Лёшки, эта пожилая женщина была первым человеком, с которым он говорил в нормальном, трезвом состоянии, после той трагической автокатастрофы. В ней сразу почувствовалась материнская мудрость, какое-то спокойствие и умиротворенность. В памяти мелькнуло лицо своей матери, но оно было каким-то нечетким и расплывчатым.