На корабле полдень

– Д-да, они здесь пишут, что б-броненосцев больше н-нет. Но это ведь чушь! Я лично видел! – Засядько почти кричал.

Афина окинула его сутулую фигуру взглядом, исполненным неумелой сестринской нежности. Какой же он, в сущности, сам беззащитный, этот защитник-офицер! Как ребенок, пытается агрессией заглушить мучительную боль от потери товарища…

– Я рифового броненосца тоже лично видела. Как и многие в нашей группе. И вместе с тем я со студенческой скамьи знаю, что никаких рифовых броненосцев уже несколько миллионов лет не существует! Вот такой парадокс.

– А п-по-моему, это никакой не п-парадокс, а вредительство! – возмутился Засядько.

Афина благоразумно промолчала. Она заметила, ее ответы лишь подливают масла в огонь всеобщего стресса. «Так, глядишь, он еще и разрыдается тут».

– Мы нашли! – Рация донесла до Афины голос старшего сержанта Липина. – Поиски объявляю завершенными.

– Вас поняли. Идем к вам.

Тело нашли так быстро, что обе группы не успели разойтись даже на расстояние, потребное для потери визуального контакта…

Подводный взрыв гранаты оторвал Розалинову руку по локоть.

– Царствие небесное, вечный покой, – пробормотал взводный фельдшер Алексей Прохорович и с чувством, обстоятельно перекрестился.

Ему вторили другие саперы.

– Он… Он б-был… лучшим в нашем отделе, – всхлипнул Засядько.

Афина вновь промолчала.

Что она могла сказать? Что поначалу, да и потом, Розалинов совершенно не произвел на нее какого-то особенно хорошего впечатления? Ну, обычный офицер из органов – с плосковатым юморком, казенной бодростью и своим, зачастую неуместным пониманием всякой проблемы? Что он был ей антипатичен? И что, по злой иронии судьбы, именно этот человек спас ей жизнь? Но Афина знала: такие вещи над неостывшим телом говорить нельзя. Из них нужно делать выводы, а сделав их – жить, с ними ежечасно сверяясь…

Григорий тоже молчал с самым отсутствующим видом.

Афина не первый год знала Григория и по квазитомному прищуру его век догадалась: сейчас ее любимый далеко, в пространствах идеальных плоскостей, размерностей, пересечений, завихрений и расслоений…

Руку Розалинова было решено не искать. Тело положили в непроницаемый для воздуха и воды пакет, а затем перевалили на складные носилки.

Обремененный скорбной ношей отряд отправился в обратную дорогу – к амфибии.