На корабле полдень

Она запустила сложносочиненный запрос по фармакологическим и биохимическим базам данных.

Афину интересовало, нельзя ли выделить действующее вещество какого-нибудь антидота из того сырья, что имелось у них здесь, под рукой.

Удача улыбнулась ей. А может быть, это ангелы-хранители рядового Белошапко постарались на славу…

Так или иначе, вдруг выяснилось, что яд змеи-пельтаста может быть эффективно разрушен одной из денатурированных форм белка пилюгина, который в изобилии содержался в тканях летательного пузыря медузы-прыгуна.

– Вы куда, товарищ Афина?

– Объяснять некогда! Просто несите Белошапко к «Эйлеру»! Остальные продолжают сбор грибов. Встречаемся через двадцать минут у трапа звездолета, – сказала Афина на бегу и, обернувшись, добавила: – Гришенька, радость моя, ты мне очень нужен. Я сейчас буду погружаться…

– Погружаться? Ты серьезно? – Григорий был до крайности удивлен. Но счел, что время для споров, как, впрочем, и для объяснений, самое неподходящее.

Медуза-прыгун, носитель ветвистых щупальцев и ценного белка пилюгина, была, в свою очередь, крайне необычным обитателем местного моря.

Она действительно умела прыгать. По крайней мере ей было по силам приподняться над морской поверхностью и проплыть по воздуху метров десять – двадцать!

Но вот ночевать на поверхности или в верхних слоях морской воды она в силу своей конституции не могла.

Медуза-прыгун всегда ложилась спать на глубинах свыше тридцати метров!

Притом ночевала она там не просто так, среди камней или в небольшой рифовой пещерке.

(Кстати сказать, именно по этой причине профессор Шток поначалу планировал дать ей название «медуза-отшельник», чтобы подчеркнуть сходство повадок медузы с повадками земного рака. Но его пятилетняя внучка Тереза упросила назвать «эту зузу» прыгуном.)

А пока медуза-прыгун отлеживалась в чужой раковине, ее прозрачная, желеобразная тушка вырабатывала монооксид углерода, также известный как угарный газ, – который как раз и служит источником ее легендарной прыгучести поутру, когда медуза поднимается из рифовой полутьмы на щедро залитую солнцем поверхность…

Афина поглядела на глубиномер.

Она зависла и внимательно осмотрелась по сторонам. Ни единой медузы вокруг. Стравила еще немного воздуха из компенсатора плавучести и опустилась ниже.