На корабле полдень

Пиявки, алчными гроздьями свисающие с ветвей…

– Ребята, умоляю вас, перчатки не снимайте, как бы вам этого ни хотелось… Здесь водятся такие саламандры, одной капли яда которых хватит, чтобы убить сто человек! Я не шучу! Сто! Поэтому когда выкапываете грибницы, соблюдайте осторожность… – наставляла саперов Афина.

На душе у нее было покойно и радостно.

И от осознания того, что злосчастные палочники Штока уже пойманы, а значит, доброе начало их экспедиции положено, и от осознания того, что ей все же удалось как-то мотивировать, привлечь к работе саперов, и, не в последнюю очередь, от мечтаний о том, что скоро ведь ужин, а затем и долгожданный сон…

Говорящие грибы казались Афине самой легкой целью из тех, что были отмечены в ее блокноте.

Афина уселась на заросшую мхом корягу, прикидывая, какой режим полива выставить на контейнерах, чтобы он совпадал с тем, к которому привыкли грибы, когда между деревьями пронесся истошный крик боли.

– Ч-черт! Эта сучка меня укусила! Братва, укусила-а-а-а!

Говорящие грибы повторили этот крик раз пятьдесят. А потом еще пятьдесят.

Пострадавшим оказался рядовой Белошапко, худощавый, наголо стриженный двадцатилетний сибиряк с глазами навыкате.

Он сидел возле особенно матерой грибницы. Рядом с его правым сапогом была небрежно воткнута в землю саперная лопатка – он как раз обкапывал грибницу, чтобы извлечь ее вместе со слоем почвы и переместить в контейнер.

Свою правую руку с короткими, как у карлика, розовыми пальчиками он держал на весу, противоестественно изогнув запястье.

Невозможно было не заметить, что рука его буквально на глазах делается из нежно-розовой ярко-красной, да еще и покрывается зловещими мраморными разводами.

– Какой странный эффект… – пробормотала Афина. – Дайте-ка поглядеть!

– Эта сучка меня укусила! – в сотый раз повторил Белошапко, истерично всхлипывая.

– Какая сучка?

– Да вот эта, полюбуйтесь! – сказал жирный мужской бас откуда-то сзади.

Румяный здоровяк с орлиным носом и трехдневной щетиной – тогда Афина еще не знала, что его фамилия Павлов – нес метровую змею.

В правой руке Павлова болталось туловище змеи. А на ладони левой – она тоже была в перчатке – лежала змеиная голова с причудливым выростом в затылочной части, имеющим форму широкого полумесяца.

– Вот эта укусила, да? – уточнила Афина у Белошапко.